Книга Герцог и гувернантка, страница 104 – Элоиза Джеймс

Арти не обратила на новых взрослых никакого внимания. Она выпрямилась, прижимая к груди четырех кукол.

— Можно мне вот этих? — вскричала она в восторге. — Можно, Ди-Ди? Пожалуйста! Ну пожалуйста!

Годфри молча, протянул свою добычу — лошадку, вставшую на дыбы, с кроваво-красным ртом и неправдоподобно голубыми глазами.

— Как мы до сих пор жили без этого неукротимого жеребца! — заметил Норт, бесшумно появившись у нее за плечом. — Арти, выбери одну, четыре — это слишком много. И, может быть, вы не заметили, но у нас гости: Леонидас и мисс Лавиния Грей.

Диана поднялась, почувствовав, что у нее по-старушечьи хрустнули колени. Натянула на лицо улыбку и повернулась к кузине.

— Рада тебя видеть, Лавиния, — выдавила она из себя.

— Диана!.. — выдохнула кузина, окидывая ее взглядом с ног до головы.

Да, именно так унизительно, как Диана и предполагала.

— Оставлю вас двоих поболтать, — сказал Норт и вместе с детьми и Леонидасом двинулся в другой конец повозки.

Диана сделала глубокий вдох.

— Лавиния, отлично выглядишь. Что за прелестная шляпка!

Кузина снова осмотрела ее с головы до ног, с нескрываемым ужасом на лице.

— Ох, милая моя! Почему же ты мне не написала? — Глаза ее наполнились слезами; она шагнула вперед и заключила Диану в объятия. — Я бы тебе помогла! — воскликнула она дрожащим голосом. — Почему ты ничего мне не сообщила? Почему не попросила помощи?

— Я писала, но не знала твоего точного адреса в Париже, — ответила Диана, обнимая ее в ответ. — Не плачь, Лавиния! Я очень счастлива, что забочусь об Арти и Годфри.

— Все еще хуже, чем я думала! — со слезами в голосе продолжала Лавиния. — Это кошмарное платье… и ты вынуждена служить, чтобы прокормить себя! — Она отстранилась и вгляделась в кузину. — И что же, ты в самом деле… работаешь? Бедная моя! Прости, Диана, умоляю — хоть и не знаю, можно ли такое простить!

— Разумеется, прощаю! — поспешно откликнулась Диана. О собственном унижении она уже и думать забыла. — Я сама во всем виновата. Надо было постараться выяснить, где ты живешь в Париже, — хотя бы спросить леди Ноув.

— После замужества Уиллы маме словно шлея под хвост попала — решила, что нам непременно надо ехать в Париж. — Тыльной стороной ладони Лавиния смахнула слезы. — Если бы я только знала о твоих бедах! Но я была уверена, что, покинув замок, ты вернулась к своей матери. Могла ли я вообразить, что она отречется и от тебя, и от своего единственного внука!

Диана достала носовой платок и утерла Лавинии слезы. Сердце ее таяло.

— Я знаю, ты непременно мне помогла бы, если бы могла.

— Нет-нет, я худшая кузина на всем белом свете! Дважды тебе писала, но ты не ответила. Надо было догадаться, что что-то не так!

— Матушка не переправляла мне твои письма, — подтвердила Диана. — Как же ты узнала, что случилось?

— Что за ужасная женщина эта миссис Белгрэйв! — с жаром воскликнула Лавиния. Обычно веселая и беззаботная, сейчас она выглядела просто фурией.

Диана сумела выдавить из себя еще одну улыбку.

— Матушка иногда принимает поспешные решения, о которых, я уверена, потом жалеет. — В сущности, недостаток предусмотрительности Диана унаследовала от матери. — Ладно, неважно. Так как ты узнала, что со мной?

— Недели две назад в Париж приехала леди Хофстра и привезла с собой одну из этих кошмарных гравюр о твоих бедствиях. На следующий же день мы начали собирать чемоданы, — объяснила Лавиния. — Но твоя мать… у меня просто слов нет!