Книга Любить Палача. Обратный отсчёт, страница 6 – Ian luv

Демьян не отпускал мою руку. Его хватка была не столько романтической, сколько судорожной, напоминающей хватку утопающего за обломок кораблекрушения. Я стояла, прижатая спиной к зеркальной стене кабины, и смотрела на его профиль. В резком искусственном свете лифта он казался высеченным из мрамора — бледный, с заострившимися чертами лица и темными кругами под глазами, которые не могли скрыть даже дорогие костюмы.

Но самым страшным были цифры.

Они пульсировали над его макушкой, отбрасывая на идеальную укладку зловещий алый отблеск.

00: 00: 12.

Двенадцать секунд. Это был наш текущий «капитал». Пока моя ладонь находилась в его руке, таймер замирал, иногда лениво накидывая секунду-другую, словно дразня. Но стоило ему ослабить пальцы, как обратный отсчет возобновлялся с пугающей скоростью.

Рядом с нами, прямой как штык, стоял Лев. Начальник охраны Калашникова не задавал вопросов. Он не спрашивал, почему его босс тащит в пентхаус дрожащую девушку в дешевом платье, и почему босс выглядит так, будто только что воскрес из мертвых. Лев просто делал свою работу.

Я перевела взгляд на него. Над стриженой головой Льва горели ровные, спокойные цифры: 30 лет, 114 дней, 8 часов.

Тридцать лет. Целая жизнь. Он мог влюбиться, вырастить детей, построить дом, спиться и снова завязать. У него была вечность по сравнению с тем, что творилось с человеком, сжимающим мою руку. Эта нормальность цифр Льва делала ситуацию еще более сюрреалистичной. Я находилась в клетке с мертвецом, которого охранял живой.

Лифт мягко звякнул, и двери разъехались.

— Добро пожаловать, — хрипло произнес Демьян. — В чистилище.

Он потянул меня вперед. Мы вышли в пространство, которое язык не поворачивался назвать квартирой. Это был огромный, залитый огнями ночной Москвы ангар из стекла и стали. Окна от пола до потолка открывали панораму города, лежащего где-то далеко внизу, словно рассыпанные драгоценности на черном бархате.

Здесь было холодно. Кондиционеры работали на полную мощность, создавая атмосферу морга.

— Лев, — бросил Калашников, не оборачиваясь. — Периметр. Никого не впускать. Отключить лифты для персонала. Еду и все необходимое — только через шлюз охраны.

— Понял, — коротко отозвался Лев. Его взгляд на долю секунды задержался на мне. В нем не было жалости, но было что-то похожее на профессиональную оценку ущерба. — Девушке что-то нужно? Врач? Одежда?

— Ей нужен я, — отрезал Демьян. — А мне нужна она. Остальное — завтра.

Лев кивнул и исчез в коридоре, ведущем к служебным помещениям. Мы остались одни в центре огромной гостиной, где единственной мебелью был исполинский белый диван и черный рояль, выглядевший здесь как надгробие.

Демьян наконец разжал пальцы.

Я тут же отдернула руку, прижимая ее к груди. Кожа горела, словно я держалась за оголенный провод. Меня качнуло. Слабость накатила душной волной — ноги стали ватными, в глазах потемнело. Я оперлась о спинку дивана, чтобы не упасть.

— Не уходи далеко, — предупредил он. Голос звучал странно — смесь угрозы и паники.

Я подняла глаза. Без физического контакта его таймер немедленно ожил.

00: 00: 11.

00: 00: 10.

Цифры сменялись с ритмичной безжалостностью. Тик. Тик.

— Что вы со мной сделали? — прошептала я. Мой голос дрожал, отражаясь от стеклянных стен. — Я чувствую себя... пустой.