Книга Келин. Я вам не прислуга!, страница 30 – Мелисса Моррис

Я смотрю на дверь. Гульмире сейчас трудно, и от этого мой отказ кажется жестоким даже мне.

— Понимаю. Только приезжать каждый день и вести вам хозяйство я не буду.

Ермек ставит сумку на скамейку, рядом с обувной коробкой.

— Мы же не чужого человека просим, Салтанат. Ты знаешь, что где лежит, как мама любит.

Я и сейчас могу зайти на кухню и сразу достать нужную кастрюлю. Думаю об этом с такой готовностью, что прячу свободную руку в карман.

— Папа, вам придется договориться между собой. Я не буду приезжать по утрам.

Данияр отходит от крыльца.

— Ладно. Не приезжай. Сами справимся.

Мне хочется спросить, как именно. Но Ермек уже поворачивается к сыну.

— Тогда сегодня за продуктами съезди. Утром я здесь, завтрак сделаю. Ты после работы сразу к нам.

— У меня завтра встреча.

— Значит, после встречи. На выходных решим, кого с уборкой позвать.

Данияр недовольно кивает и достает телефон. Я вызываю машину.

У калитки я благодарю Ермека за вещи и прошу передать Гульмире, что желаю ей поправиться.

В такси несколько раз открываю переписку с Данияром. Можно предложить привезти готовую еду. Один раз, ничего страшного.

Я убираю телефон. Они уже договорились о завтрашнем дне.

О завершении развода я сама рассказываю Аскару на работе. Через неделю он ждет, пока я выдам последний заказ, и спрашивает:

— Салтанат, поужинаем в пятницу? Где-нибудь вдвоем.

Я зачем-то снова проверяю уже записанный номер заказа.

— После работы?

— Можно после работы. А можно в другой день.

Хочется сразу согласиться. Но в пятницу я собиралась побыть дома. Последние смены только и жду возможности снять обувь и ни с кем не разговаривать.

— У меня есть планы на пятницу. Я подумаю?

— Хорошо. Скажешь потом.

Аскар уходит, а я закрываю журнал и остаюсь за стойкой.

Мы уже несколько месяцев знакомы, и все равно я не знаю, о чем говорить с ним целый ужин.

На следующий день набираю сообщение:

«Давай в воскресенье, в четыре. В кафе возле парка. Я давно хочу туда зайти».

Ответ приходит, пока я еще держу телефон.

«Давай. Столик закажу. У окна?»

Я пишу, что у окна, и только потом понимаю: я уже согласилась.

В воскресенье переодеваюсь три раза. Платье, которое забрала у Данияра, достаю и сразу вешаю обратно. В конце концов надеваю юбку и блузку.

Приезжаю на автобусе на семь минут раньше. Можно немного пройтись, чтобы не казалось, будто я ждала всю неделю.

Через стекло вижу Аскара. Он уже сидит у окна и рассматривает меню.

Я вхожу.

— Ты давно?

— Минут пятнадцать. Боялся опоздать, приехал слишком рано.

— Я тоже.

Он встает, задевает стол коленом и ловит накренившийся стакан.

— А вот это я не планировал.

Я смеюсь, пока он переставляет воду подальше от края.

Без камеры и сумки он кажется непривычным. Мы садимся напротив друг друга, и мне вдруг некуда деть глаза.

— Что будешь? — спрашивает он.

Я уже посмотрела в меню на лимонный пирог, но отвечаю:

— Чай, наверное. А ты?

— Я голодный. Хочу поесть.

Он выбирает блюдо, потом отодвигает меню. Я все еще держу свое.

Когда подходит официантка, прошу чай и пирог.

— А с едой позже определюсь, — добавляю я.

Мне хочется начать со сладкого.

Первые минуты мы говорим о работе. Аскар рассказывает, как на съемке мальчик согласился улыбнуться только после обещания, что фотограф тоже сядет на игрушечного коня.