Книга Келин. Я вам не прислуга!, страница 38 – Мелисса Моррис

Я ставлю пакет на пол и целую его. Он обнимает меня одной рукой, другой придерживает дверь.

— Мама звонила, будет к семи, — говорит он. — Твоя во сколько?

— Около шести. Папа привезет.

— Поднимется?

— Не знаю. Я предлагала.

Аскар кивает, забирает пакет и возвращается на кухню.

Я надеваю платье и серьги, которые недавно купила себе с зарплаты. Хочется выглядеть нарядно.

Я накрываю стол и успеваю немного полежать, пока Аскар заканчивает на кухне.

Он заглядывает в спальню.

— Не спишь?

— Нет. Просто лежу.

— Я пылесос сейчас включу.

— Здесь я утром прошлась. В комнате посмотри, возле твоего стола.

Он кивает. Через минуту из-за двери доносится шум, а я закрываю глаза еще на несколько минут.

Отец звонит без четверти шесть.

— Мы возле подъезда. Маму встречай.

Я беру ключи и спускаюсь.

Мама стоит возле машины с цветком в горшке. Отец выходит, открывает ей багажник, достает пакет.

— Здравствуй, пап.

— Здравствуй. Не тяжело тебе будет?

— Нет. Поднимешься с нами?

Он закрывает багажник.

— Сегодня не буду. Дела есть.

Мне хочется спросить, какие, но я молчу.

За последние месяцы мы несколько раз говорили по телефону. Отец спрашивал про работу, рассказывал о своих делах. Об Аскаре не заговаривал.

— Ладно, — говорю я. — Спасибо, что привез.

Он кивает.

— Если поздно закончите, набери. Маму заберу.

— Хорошо.

Мама передает мне пакет, сама прижимает к груди цветок. В лифте говорит, что его нельзя ставить совсем в темноту.

— Место найдем, — отвечаю я.

Аскар встречает нас у двери.

— Здравствуйте, проходите. Давайте я цветок возьму.

Он уносит горшок в комнату. Мама разувается, оглядывается на меня, и я вдруг узнаю это выражение: она волнуется.

— Хорошо у вас, — говорит она.

Я веду ее по квартире. Показываю спальню, наш шкаф, комнату, где стоит Аскаров рабочий стол. На другой стороне у окна мое кресло, которое мы вместе нашли в магазине подержанной мебели.

Мама трогает подлокотник.

— Удобное?

— Очень. Садись, попробуй.

Она садится, ставит сумку на колени. Я устраиваюсь на краю дивана.

— Ты здесь читаешь?

— Иногда. Иногда просто сижу.

Из кухни слышно, как Аскар закрывает духовку.

Мама смотрит на меня, потом на свои руки.

— Я тогда должна была оставить тебя дома, — говорит она.

Я молчу.

— Ты приехала, а я только и думала, как это будет выглядеть. Что отец скажет, что Гульмира…

Она замолкает.

— Мне нужно было переночевать, мам.

— Знаю.

— Ты могла бы мне просто поверить, — говорю я.

Мама кивает, не поднимая глаз.

Я не знаю, что ответить дальше. Но я рада, что она сидит здесь.

— Чай будешь? — спрашиваю я.

— Подожду со всеми. Ты лучше рядом посиди.

Я пересаживаюсь на стул возле кресла. Мама спрашивает, в какие дни я теперь отдыхаю.

— На следующей неделе в среду.

— Можно я приеду? Просто так, без гостей.

— Приезжай. Только после двенадцати, я хочу выспаться.

— Хорошо, — говорит она.

К семи приходит Айман Кайратовна. Мамы здороваются немного скованно, потом начинают обсуждать цветок, и я перестаю следить за каждым их словом.

Мадина появляется последней, с большой коробкой.

— Я предупреждала, — говорит она, заметив мой взгляд.

Аскар заглядывает внутрь.

— Хорошо, что завтра у Салты выходной. Есть кому доедать.

— Я тебе оставлю, — обещаю я.

Пока мы садимся, Мадина рассказывает про сегодняшнего клиента. Я дополняю там, где она начинает слишком преувеличивать. Она спорит, потом смеется и признается, что именно этой фразы он все-таки не говорил.

Я замечаю, что мама слушает. Иногда смотрит на меня, будто я рассказываю что-то совсем неожиданное.

Мы едим. Аскар сам встает за забытым на кухне соусом, потом наливает всем чай. Я разрезаю торт, передаю тарелки и сажусь на свое место.

Никто не торопится уходить. Разговор то затихает, то начинается снова. Мне хорошо слышать эти голоса у нас дома.

Я смотрю на Аскара. Он слушает мою маму, чуть наклонив голову, и машинально крутит в пальцах чайную ложку.

Мне хочется, чтобы таких вечеров у нас было много.

— Давайте сфотографируемся, — предлагает Айман Кайратовна. — А то мы собрались, и ни одной фотографии.

Аскар идет за камерой. Мадина убирает коробку от торта, мамы пересаживаются на диван.

Я уношу на кухню две пустые тарелки и включаю чайник. Посуду помоем потом.

Когда возвращаюсь, Аскар уже поставил камеру на штатив.

— Так, все сюда. Мадина, только к краю не уходи, не поместишься.

— Это из-за торта? — спрашивает она.

— Это из-за объектива.

Она смеется и встает рядом с моей мамой.

Аскар проверяет кадр, берет маленький пульт и подходит к дивану. Рядом с ним остается место.

На кухне щелкает чайник.

Я подхожу к мужу и становлюсь рядом. Сама поправляю край платья, убираю волосы с плеча. Аскар обнимает меня за талию.

Мама оглядывается на нас, улыбается и снова смотрит в камеру.

Год назад я стояла возле другого семейного стола и ждала, что кто-нибудь скажет, где мое место.

Сейчас я уже стою на нем.

— Все готовы? — спрашивает Мадина.

Я смотрю в объектив.

— Снимайте. В этот раз я никуда не отойду.