Книга Развод. Чистыми ногами по новой земле, страница 16 – Данна Леднива

И подумал о том, что он сделал правильно. Что он не сомневается. Что он не жалеет. Что он любит Анну. Не за то, кем она была. А за то, кем она стала. За ту женщину, которая прошла через огонь. Которая не сгорела. Которая научилась быть собой.

И он знал, что она — его. Не потому что он её завоевал. А потому что она его выбрала. Потому что она увидела в нём не молодого любовника. Не амбициозного карьериста. Не математика. А человека. Который любит её. Который уважает её. Который не хочет быть выше. Который хочет быть рядом.

Он не сказал Анне. Не сразу. Он решил сделать сюрприз. Под Новый год. Когда они поедут в отпуск. Когда они будут вдвоём. Когда они будут далеко от Москвы. От работы. От прошлого.

Он думал, как это сделать. Думал, где. Думал, когда. И решил.

В новогоднюю ночь. Когда часы будут бить полночь. Когда они будут стоять на набережной. Когда он возьмёт её за руку. Когда он посмотрит ей в глаза. Когда он скажет ей правду.

Он достал из кармана маленькую коробочку. Не кольцо. Нет. Он не был готов к кольцу. Но он был готов к другому. К тому, что было важнее. К тому, что означало всё.

К маленькому медальону. С гравировкой. С надписью, которую он придумал сам. С надписью, которая означала их любовь. Их путь. Их выбор.

«Равные. Навсегда».

Он посмотрел на медальон. Улыбнулся. Спрятал обратно в карман. И пошёл домой. К Анне. К женщине, которую он любил. К женщине, которая не знала, что он отказался от кресла. К женщине, которая скоро узнает. К женщине, которая станет его женой. Если она согласится. Если она захочет. Если она позволит.

И он знал, что она позволит. Потому что она любила его. Потому что она выбрала его. Потому что она увидела в нём не конкурента. Не начальника. Не амбициозного математика. А человека. Который любит её. Который уважает её. Который хочет быть рядом.

И это было самое важное. Самое ценное. Самое дорогое.

Кладбище стояло на холме, за городом, в сорока километрах от Москвы. Я ехал туда один, без Ирины, без Кирилла. Сел в машину рано утром, когда небо было ещё серым, когда город только просыпался, когда улицы были пустыми. Я не сказал никому, куда еду. Мне нужно было побыть одному. Мне нужно было подумать.

Дорога заняла час. Я ехал по знакомой трассе, по которой ездил десятки раз. К тем, кто не вернулся. К тем, кого мы потеряли. К тем, чьи имена высечены на граните. К тем, кто остался там, в Чечне, в две тысячи первом году. В том году, который разделил мою жизнь на до и после.

Я припарковал машину у ворот. Вышел. Вдохнул холодный ноябрьский воздух. Почувствовал, как он обжигает лёгкие. Как он будит. Как он напоминает, что я жив. Что я здесь. Что я дышу.

Я шёл по аллеям медленно. Не спешил. Смотрел на могилы. На фотографии. На имена. На даты. Молодые лица. Двадцать лет. Двадцать два. Двадцать пять. Те, кто не успел. Те, кто не успел полюбить. Не успел жениться. Не успел иметь детей. Не успел стать отцами. Не успели стать стариками.

И я шёл к одному из них. К Саше. К рядовому Александру Петрову. К тому самому, который умер у меня на руках. К тому, чью смерть я нёс на себе двадцать лет. К тому, о ком я рассказал мальчишкам у костра. К тому, кого я не смог спасти.

Его могила была в дальнем углу кладбища. Под старой берёзой. Скромная. Без изысков. Серый гранит. Фотография. Молодое лицо. Улыбка. Глаза, которые смотрели в будущее, которого у него не было. Девятнадцать лет. Рядовой. Герой. Мой солдат.