Книга «Я тоже» не значит «люблю», страница 44 – Виолета Рид

Уильям сделал шаг ко мне и, воспользовавшись тем, что я отпустила чемодан, взял его.

— Не нужно, – возразила я.

Как и ожидалось, он проигнорировал мои слова и подошел к багажнику.

— Он тяжeлый, – предупредила я.

Уильям поднял чемодан, как будто тот ничего не весил, и убрал внутрь.

— Прости, что? – Он одарил меня самодовольной улыбкой.

«Вот же рисуется».

— Ничего.

Внутри машины пахло деревом и эвкалиптом. Не знаю, сколько она стоила, но, судя по кожаным сиденьям, деревянной отделке и огромному экрану на приборной панели, наверняка целое состояние.

Уильям дождался, пока я пристегнусь, и только потом завeл двигатель. Когда машина тронулась, в салоне зазвучала знакомая мелодия. Я не сразу поняла, что именно играет.

— Это что, песня из «Свободных»?^[6] – Я невольно рассмеялась.

— Да.

Уильям повернул голову в мою сторону, и я громко расхохоталась, увидев, как он приподнял бровь.

— Я что-то смешное сказал?

— Нет, – покачала я головой.

Он перевел взгляд на дорогу и выехал с парковки.

Всe происходящее казалось абсурдным.

Я ехала в «тесле» одного из самых известных писателей Америки, посреди Калифорнии, под песню из «Свободных». Серьезно?

— Можно узнать, что тебя так развеселило? – Он сжал руки на руле. Голос звучал напряженно. Было заметно, что он старается быть вежливым, но получается не очень.

— Да ничего. Просто как-то неожиданно, что ты слушаешь такую песню. Ты не из тех… – Я осеклась.

— Не из тех, кто умеет наслаждаться хорошей музыкой?

Я не хотела, чтобы он подумал, будто я издеваюсь над его вкусом.

Включив поворотник, Уильям разогнался, чтобы выехать на шоссе.

— Ты не похож на человека, который слушает танцевальную музыку. – Я снова рассмеялась. – Просто я представила тебя, танцующего как Кевин Бейкон, и… извини, но это очень смешно.

— У тебя слишком буйное воображение, – отрезал он.

Остаток песни прошел в неловком молчании.

Краем глаза я заметила, что он положил правую руку на подлокотник между нашими сиденьями.

«Ага, один из тех самоуверенных парней, что водят одной рукой».

Когда зазвучала новая мелодия – мягкий фортепианный аккомпанемент и мужской голос, – он сразу выключил музыку. Как будто не хотел, чтобы я узнала его настоящие предпочтения.

Через несколько мгновений я не выдержала. Нужно было заполнить тишину, отвлечься от мысли, что мы едем к нему домой.

— Спасибо, что приехал за мной.

— Пустяки, – покачал он головой. – Ты ужинала?

— Ну… кое-чем перекусила. В самолете дали сэндвич. А ты?

— Нет. Я ждал тебя. На всякий случай.

У меня невольно сжался желудок.

— А… – Я не знала, что сказать.

Мы проехали мимо указателя на центр Кармела, и я спросила:

— А ты живешь не в Кармеле?

— Не совсем, – ответил он. – Я живу в Кармел-Хайлендсе.

— Кармел-Хайлендсе? – переспросила я, нахмурившись. Звучало как элитный поселок миллионеров.

— Да. Это за парком Пойнт-Лобос.

Я кивнула и уставилась в окно.

— Как продвигается рукопись? – Я так нервничала, что не могла замолчать. В компании знакомых людей тишина меня не напрягала, а вот с ним – да.

— Работаю над планом, – ответил он. – Утром можем вместе посмотреть, что к чему.

— Хорошо.

В этот момент Уильям сбросил скорость. Он свернул с шоссе на узкую полосу, рядом с которой висела табличка: «Частная дорога. Только для жителей».