Книга «Я тоже» не значит «люблю», страница 110 – Виолета Рид

— Согласна, что она поступила некрасиво, но ты, по-моему, тоже слегка перегнул палку, – сказала Люси, выслушав мои жалобы. – И вообще, тебе стоит прислушаться к еe замечаниям. Пишешь-то ты от женского лица, а твой редактор – женщина. Если она внесла столько правок, значит, на то есть причины. Подумай, Уилл: это преимущество, о котором ты даже не мечтал. Не позволяй своей гордыне взять над тобой верх.

Разумеется, я только фыркнул, но в итоге признал: она права.

Я хотел, чтобы книга получилась идеальной, а для этого нужно было выслушать Ракель. Нравилось мне это или нет, она входила в ту самую аудиторию, для которой я писал, и, если она считала, что романтическая линия и эротические сцены оставляют желать лучшего, стоило над этим подумать. Тогда до меня не дошло, что я так завелся, потому что пытался написать что-то, что она одобрит. Или же что-то, что я хотел бы с ней сделать?

Как бы там ни было, я понял одно: надо мириться. Вот почему я стоял у двери библиотеки, готовый снова встретиться с ней и поднять белый флаг.

Не стоило еще больше все усложнять между нами. Разговор легко и просто все решит, так ведь?

Но реальность быстро показала, что перед лицом ее непосредственности все мои планы идут прахом.

Я толкнул дверь библиотеки и заглянул внутрь.

Ракель лежала на спине посреди комнаты, прямо на ковре. Под голову она подложила одну из тех желтых льняных подушек, что Люси подарила мне, когда я переехал. Увидев меня, она захлопнула книгу.

— Привет, – сказал я, стоя в дверях.

— Привет, – отозвалась она и положила книгу рядом с пакетом лакричных конфет, прежде чем сесть.

Когда она поднялась, серое одеяло соскользнуло к еe бедрам, а волосы волной упали на грудь.

— Ты оставила это на кухне, – сказал я, показывая резинку для волос и приготовившись ее бросить.

Она подняла руки и поймала резинку на лету.

— Спасибо, я как раз ее искала, – сказала она, собирая волосы в небрежный пучок. – Можем поговорить?

Я дважды кивнул. Сделав шаг в комнату, я почувствовал цветочный запах свечи. Ракель встала, и я заметил, что вместо строгой одежды на ней белая футболка и черные тренировочные штаны, древнее самого Гэндальфа.

Когда наши взгляды встретились, мне показалось, что она чувствует себя так же неловко. Я мог бы начать сам, но именно она предложила поговорить. Была ее очередь.

— Уилл, я… – Она запнулась, подбирая слова.

В еe взгляде мелькнула тревога, и от этого мне стало не по себе.

И тут мы оба заговорили одновременно:

— Прости, что оскорбила тебя.

— Извини, что сорвался, – сказал я.

Еe извинение прозвучало не менее искренне, чем моe.

— Я понимаю, что неприятно слышать критику, – начала она твердо. – Но я стараюсь делать свою работу максимально деликатно, и, когда ты просто закрываешься и не хочешь меня слушать, это все портит.

— Я тебя слушал, – возразил я.

Она посмотрела на меня с откровенным недоверием.

— Признаю́, я слегка перегнул палку… – неожиданно для себя я повторил слова Люси.

— Слегка? – Ракель устало вздохнула.

— Но я дал тебе высказаться и ни разу не перебил, – продолжил я. – Другое дело, что я не согласен с твоими правками, но слушал-то я тебя внимательно, – заверил ее я. – И прости, если музыка мешала тебе во время встречи. Я реально не заметил. Я всегда включаю еe громко и иногда забываю, что теперь живу не один. Но это не даeт тебе права так на меня орать. – Она раскрыла рот, но я поднял руку, прося помолчать. – Знаю, тебя бесит, когда я тебе возражаю. Меня тоже раздражает, когда ты возражаешь мне. Но, по-моему, неправильно, что ты накричала на меня, особенно после того, как я сделал то, чего ты добивалась. – Я указал на неe пальцем. – В конце концов, я же убавил музыку.