Книга Я (не)твоя собственность, страница 15 – Надежда Борзакова

— Чистота — залог здоровья.

— Это правильно, твое отменное здоровье будет очень кстати, — синие глаза смотрели холодно.

Он приблизился, а я не двинулась с места. Очень хотелось забиться в угол, но, черт возьми, Боев этого не дождется.

Горячая даже сквозь ткань рубашки и полотенце на мне грудь уперлась мне в спину. Шершавые ладони с удовольствием прошлись по моим голым рукам. Склонившись, мужчина с шумом втянул воздух возле моих волос, как хищник, обнюхивающий жертву прежде, чем ее сожрать.

Меня начало трясти, но я упрямо молчала и неподвижно стояла, вскинув голову. А руки мужчины переместились на грудь, сжали ее под полотенцем. Потом Макс вдруг резким движением сдернул его под мой испуганный вскрик. Одной рукой обхватил стан, другой сжал горло и втиснул меня в свое тело. Мы стояли перед зеркалом в полный рост. По сравнению с Максом, огромным, как скала, и одетым в черное, мое голое тело казалось совсем маленьким и хупким. Светлая, тонкая кожа как прозрачная. Стало так страшно. Так жалко себя…

— Ну давай! Проси! Умоляй тебя не трогать, — прохрипел мне в ухо.

— Трогай. Давай же. Но знай, что твоей я буду только по праву силы…

Встретившись в зеркале с бешенным взглядом я содрогнулась от ужаса. В нем не было ни капли… Человеческого. Это был взгляд самого настоящего жестокого зверя в человеческом обличье.

— А тогда была по большой и чистой любви? — зарычал он, крепче сжимая на мне руки.

Я разрыдалась от ужаса и отчаяния, оседая в его руках. Максим удержал, не давая упасть на пол.

— Отвечай! — развернул меня к себе.

Встряхнул, впившись пальцами в предплечья. Полные безумной ярости потемневшие глаза горели на бледном, как мел, лице.

— А тогда я тебя любила, — прохныкала я.

— Врешь, дрянь! — и оттолкнул меня.

Не удержав равновесие, я полетела на пол. Ударилась о кафель так сильно, что в глазах потемнело от боли. Завыла, обливаясь слезами у его ног.

— Света, — прохрипел тяжело дыша.

Наклонился ко мне, протянул руки, но я из последних сил отползла. Схватила упавшее полотенце, кое-как им прикрылась. И быть может мне показалось, но во взгляде мужчины на миг мелькнуло отчаяние. Мелькнуло и померкло вновь сменившись безумной яростью.

— Зачем ты так, Максим? Заче-е-ем? За что? — зарыдала я, скрюченными пальцами прижимая к груди мокрую ткань. — Я поверить не могу, что ты такой.

Он выпрямился во весь рост. Навис, как скала, и проревел:

— Это какой? Такой, как вы все?! Разве не такой тебе был нужен, Света?!

— Мне был нужен ты! — заорала я. — Я… Я любила тебя.

— Не смей лгать!

Не знаю как смогла встать на ноги. Голова кружилась, трясло, колени ватные. Бесстрашно скрестившись взглядом с его произнесла:

— Да, это ложь, Максим. Я любила придуманного человека, а не тебя. Тебя настоящего, — я скривилась, — я бы никогда не смогла полюбить.

Изо всех оставшихся сил я сдержалась чтоб не зажмуриться и не втянуть голову в плечи. Знала ведь, он за такое ударит. Да, раньше, в той другой жизни Максим никогда… Но той жизни больше не было.

Он не ударил. Как-то странно неловко качнувшись отступил от меня на шаг. Запустил пальцы в русые пряди на макушке, сжал их, словно хотел выдрать.

— По дому и двору можешь ходить свободно. Попробуешь удрать — сильно пожалеешь, — хрипло проговорил мужчина. — Интернетом тоже можешь пользоваться, но без глупостей. Да и, — криво усмехнулся, — без бабла за тебя никто не впишется, а его у тебя в кармане больше нет ни гроша.