Книга Я (не)твоя собственность, страница 14 – Надежда Борзакова

Рад будет Макс увидев меня такой. Сломленной, полностью в его власти! Ну уж нет. Мой папа разбогател с нуля. Он был сиротой, «босотой», как сам говорил. Брался за любую работу, рисковал, откладывал деньги, инвестировал их, прогорал, но поднимался снова. Снова и снова, пока не достиг головокружительного успеха. Жаль, передать созданное им дело оказалось некому.

У меня на шее висел золотой медальйон на цепочке. Его мне папа подарил на шестнадцатилетие. Внутри было наше с ним фото. Мне семь, я первоклассница. С огромными бантами на косичках и черными бусинами больших глаз. А папе под пятьдесят. Почти полностью седой с сурово поджатыми губами… Но в глазах тепло. Так он смотрел только на маленькую меня.

— Прости меня, папочка, — прошептала я. — Я клянусь, что не сдамся как никогда не сдавался ты.

Поцеловав фото в медальйоне, я закрыла его. И честное слово, мне показалось, что папа здесь. Стоит и смотрит на меня своими строгими, полными теплоты глазами мудрого короля.

Глупо вертеть головой я не стала. Поднялась, переждала головокружение и подошла к двери. Дернула. Та была незаперта. В коридоре было сумрачно. Инстинктивно держась у стеночки, словно если меня обнаружат, смогу с ней слиться, я маленькими шажками пошла вперед. Куда и зачем? В ванную бы…Та оказалась в нескольких шагах. Просторная, светлая, стильная. Дорогая, как и все в этом доме. Душевая кабинка, круглая джакузи в углу. Пара овальных умывальников с позолоченными смесителями.

А когда-то он жил в съемной однушке почти без мебели на окраине города. Когда-то…

Я оборвала себя. «Когда-то» давно прошло. И то «когда-то», каким я жила в те три месяца, существовало лишь в моей голове. А значит, нефиг вспоминать.

Сбросив одежду, я зашла в кабинку. Застанет меня голой, ну и плевать. Во-первых, что он не видел, а во-вторых, если захочет изнасиловать, никакая одежда не помешает. Сделала воду погорячее и стала под упругие струи. Намочила волосы, взяла шампунь с полочки. Бренд хороший и запах тоже. Свежий такой, даже с заложенным носом чувствовался. Гель для душа с таким же ароматом.

Тщательно вымывшись, я закуталась в одно из гигантских полотенец, лежавших на полке возле кабинки. Второе поменьше намотала на голову. В стаканчике стояли упакованные зубные счетки. Взяв одну, почистила зубы.

Взгляд упал на правую руку, на безымянном пальце которой красовались два кольца. Помолвочное — толстый обруч красного золота, инкрустированный мелкими бриллиантами и с одним большим посередине, и обручальное — тоже красного золота и тоже с бриллиантовой инкрустацией. Дизайнерские. И стоят как квартира. И надевались с клятвами в вечной любви и заверениями о всем мире у моих ног.

Криво усмехнувшись, я стянула их с пальца. Прошла к унитазу и бросила их туда, а потом слила воду. От мстительного удовольствия даже как-то полегчало. Вернулась к зеркалу над умывальником.

Расческа. Фен…

Темный силуэт, бесшумно возникший за спиной заставил вскрикнуть.

— Ты всегда любила подолгу купаться, — Макс отлепился от стенки.

Одетый в черную рубашку с платиновыми запонками и брюки, волосы уложены. Аккуратная щетина, тонкий аромат парфюма. В вороте виднеется толстая цепь. На мизинце правой руки массивная печатка. Его бы в таком виде на какое-нибудь собрание акционеров, богатых белых бизнесменов, а не в ванную комнату к его измученной пленнице.