Книга Я с тобой развожусь, предатель, страница 82 – Надежда Борзакова

Я села, усадила дочь на руки. Взяла конверт, раскрыла. Пролистала пальцами деньги. Это были стодолларовые купюры. Так, навскидку, вполовину меньше той суммы, что я дала Дану когда-то. Уж точно не вся. И, уж точно, далеко не половина бизнеса, как положено по решению суда.

— Соглашайся, Маша. Не ломай парню жизнь. У тебя же… Как я посмотрю, все хорошо сложилось. Быстренько нашла побогаче, хоть сама и с ребенком. Повезло, нечего сказать. Поступи по-человечески, дай и моему сыну жить.

Если совсем недавно я ощущала какую-то толику безразличия к судьбе раздела имущества, то теперь она сменилась злобой. Вот, значит, как, да? Бросить мне пять копеек откупных, а самому почивать на лаврах созданного с моей помощью? Классный план, ага? И это после всего, что он мне сделал…

— А ваш сын поступил по-человечески, когда оставил меня без копейки денег с младенцем на руках? Когда изменял, оскорблял, унижал, угрожал отнять ребенка?! Это было по-человечески?! — мой голос зазвенел.

Анечка захныкала и я стала покачивать ее, шепча ласковые слова. Было стыдно за вспышку перед ней, но и я же не железная.

— Он наделал ошибок, это правда. Но что было — то прошло. Я же не обвиняю тебя в том, насколько быстро ты утешилась под кошельком с ушками, правильно? Могу тебя понять. Но и ты постарайся…

— Татьяна Николаевна, — я вскочила на ноги, — Заберите, пожалуйста, деньги и уйдите. Все будет так, как решит суд и точка. Это мое последнее слово, если что.

— Да, — она поднялась, — Ошиблась я в тебе, Мария, ошиблась. Думала, ты порядочная женщина, а оказалась шалашовкой меркантильной. Семью не сберегла, а все на сына моего повесила, еще и обобрать пытаешься.

— Обобрать? Если забрать то, что положено по закону, означает обобрать, то да, собираюсь. А если будет еще какое-то предложение “поступить по-человечески”, то сделаю так, что Данила останется вообще без всего. Уверяю, это возможно! — стараясь не начать орать и не пугать только-только успокоившегося ребенка, выпалила я.

— Смотри, Мария, — она сунула конверт в сумку, — Бог, он все видит. Бросит тебя твой спонсор, останешься на улице…

— И останусь! Мне после того, как ваш сын поступил точно так же не привыкать к такому! Уходите.

Что-то пробормотав себе под нос, свекровь ушла. Хлопнула входной дверью и Анечка снова расхныкалась.

— Тише-тише, доча, — качала я ее. — Тише. Бабуля у тебя вся в папочку. Точнее, наоборот. Такая же сволочь, притвора бессовестная. Но ничего. Все будет хорошо. А теперь идем собираться. Скоро с дядей Тимуром в горы поедем. Там лес, лошадки. Как лошадка делает.

— Иго-го! — отозвалась дочка.

— А котик?

— Мя-я-яу!

— Умница моя, — я поцеловала ее в лобик.

Отнесла в комнату. Снова взялась за сборы, но настроение уже было не то. Как можно так сильно ошибаться в людях? И что будет, если я и в Тимуре ошибаюсь? Как я смогу это пережить, ведь, если чувства к Дане на момент измены как-то уже подстерлись, угасли, погрузились в привычки, то с Тимуром все иначе….

Я влюбилась в него.

*******

— Ты что детское кресло купил? — удивилась я, увидев его на заднем сиденье машины Тимура.

— Ну да, — отозвался он. — Как иначе Аню возить? Не на руках же?

Сердце сладко замерло. Мужчины не покупают детские кресла, если не собираются долго пробыть с ребенком, верно?