Книга Я с тобой развожусь, предатель, страница 81 – Надежда Борзакова

Сам Данила, конечно же, звонил, но я не брала трубку. Писал длинные сообщения, но я их не читала. Грозился апелляцией. Пусть подает, мне-то что. Самое-самое главное — это то, что решен вопрос опекунства, а все остальное гораздо менее важно лично для меня. Да, деньги нужны и важны. Но они у меня и так будут — заработок, алименты на меня и дочку…

Конечно же, основную роль в таком моем спокойствии и даже каком-то принятии и пофигизме сыграл Тимур. Его защита, забота, сила… Мои ощущения, когда мы вместе. Чувства…

В то же время меня, конечно же, не покидала тревога о будущем. В голове то и дело крутилось множество вопросов, как все будет между нами, что выйдет и что я буду делать, если не выйдет ничего. Я гнала все это от себя, как могла, но полностью избавиться от них было нереально.

Вечером в четверг — я как раз собирала вещи для нас с Анечкой, чтобы поехать с Тимуром в горы — уютную тишину разорвала трель домофона.

— А кто это там пришел, а, Анютка? Может быть, дядя Тимур? — проворковала я, беря на руки копающуюся в вещах дочку.

На ходу распуская волосы свободной рукой, бросилась открывать. Порадовалась, что сегодня не была в зале и не смыла макияж и что на мне симпатичный домашний костюм из шорт по колено и футболки, купленный на случай, если Тимур снова заедет…

Но пришел не Тимур. На камере домофона было лицо бывшей свекрови. Что ей надо и откуда узнала адрес? Если со вторым вопросом все ясно, то первый — загадка. Причем, я была уверена, что разгадка мне не понравится.

— Здравствуй, Маша, — медленно вплывая в квартиру и подчеркнуто все рассматривая, сказала Татьяна Николаевна.

Мы с ней не виделись уже давно и общались мало по понятным причинам. Что до Анечки… Ее особо не хотели видеть ни отец, ни одна бабушка, но другие бабушка с дедом. Было больно, что у дочки фактически только я и прабабушка из родственников, но что ж поделать? Изменить что-то было не в моих силах. Нельзя заставить кого-то любить.

— Добрый день, Татьяна Николаевна, вы так неожиданно пришли, — намекая, что надо бы позвонить сначала, сказала я.

— А хорошо у тебя тут, кудряво, — сказала она. — Неплохой устроилась, что сказать. Может быть поговорим не в прихожей?

— Прошу, — я кивнула на кухню.

То, что женщина не обратила внимания на внучку, снова больно царапнуло.

Татьяна Николаевна царственно вплыла в кухню и разместилась за столом снова-таки все рассматривая. В мойке лежала грязная посуда и возник порыв начать ее мыть, но я сдержалась.

Никого не касается то, как у меня в доме. А тем более ее. И предлагать чай-кофе я тоже больше не буду. Не должна, если не хочу. А я не хотела. Пусть говорит, зачем пришла и уходит поскорее.

— Маша, я пришла поговорить, а точнее предложить кое-что, — на стол лег белый конверт. Пухлый. Очень. — Возьми, посмотри.

— Что это? — спросила я, удобнее перехватывая дочку. Та пристально смотрела на пришедшую, цепляясь за меня. Опасалась ее, ведь почти не помнила. А может почувствовала мое напряжение. Кто знает….

— Маша, Данечка много работал все эти годы, чтоб осуществить свою мечту, открыть собственное дело. И вот, наконец, у него это получилось. Да, понимаю, распался ваш брак, но это не оправдание тому, чтоб разрушать его жизнь. В то же время тебе тоже нужна какая-то компенсация, это справедливо. В конверте деньги. Это хорошая сумма, подспорье. И вот они уже сейчас есть — нужно только взять. И не надо будет ждать рассмотрения апелляции, переживать продолжение этой судебной тяжбы. Все закончиться и вы сможете начать новую жизнь, оба.