Книга Друг отца. Его запретная девочка, страница 8 – Харли Напьер

Пока ожидаем результаты, Марк предлагает:

— Пойдём позавтракаем.

И я соглашаюсь, так как в животе ничего не было со вчерашнего дня. Мы направляемся в здание напротив. В ресторан при отеле.

Здесь всё блестит, как будто натёрто вручную: хрустальные люстры отбрасывают мягкий свет, белоснежные скатерти лежат идеально ровно, серебряные приборы сверкают, как зеркала.

Персонал — безукоризнен, в чёрных костюмах и белых перчатках, они двигаются бесшумно, как тени. Я же чувствую себя максимально нелепо. Джинсы, старая футболка, растрёпанные волосы после сна.

Посетителей в такое время ещё нет, и тишину нарушает лишь шорох шагов официантов. Я ловлю их взгляды. Не открытые, но скользкие, оценивающие, как на бродячую собаку, случайно зашедшую в отель. Хочется поднять руки, прикрыться, раствориться, но я заставляю себя идти следом за Марком. Сердце колотится, пальцы дрожат, и я ощущаю себя голой под их молчаливым осуждением.

Мы садимся за столик у окна, и я стараюсь не смотреть на своё отражение в стекле. Растрёпанная, неуместная среди этого великолепия. Марк, в отличие от меня, чувствует себя абсолютно комфортно, будто дома.

Он спокоен, расслаблен, его рубашка чуть расстёгнута, открывая татуировки, а движения уверены, как у самого настоящего хозяина жизни. Он смотрит в меню, слегка нахмурившись, а я не могу сосредоточиться на словах. Буквы плывут перед глазами, и я чувствую себя ещё более потерянной.

— Всё в порядке? — спрашивает он, отрываясь от меню, и его голос заставляет меня вздрогнуть.

— Да, — быстро отвечаю, но голос выдаёт меня. — Просто… мне неловко. Как будто я не должна быть здесь.

Марк изучающе смотрит на меня. Его глаза медленно, внимательно скользят по моему лицу. Щёки мои моментально вспыхивают, жар распространяется по телу, смешиваясь с неловкостью. В этом тяжелом, обволакивающем взгляде мужчины только что-то тёмное, притягательное.

— Расправь плечи и перестань думать о том, что думают о тебе другие, — с легкой нотой недовольства произносит он.

Молчание повисает между нами, и я ощущаю, как напряжение сгущается, как легкий ток, пробегающий по коже. Он медленно проводит пальцем по краю бокала, и этот простой жест почему-то заставляет меня всей сжаться.

— Ты очень красивая, — говорит он, чуть тише, и его голос опускается до шёпота, от которого по спине пробегает дрожь. — Лучше и чище, чем любой здесь присутствующий. Гораздо.

Я не знаю, что ответить. Хочется отвернуться, и одновременно приблизиться к нему, утонуть в этом взгляде, понять, кто он на самом деле. Почему он так на меня действует? Официант приносит кофе, и я ему в этот момент очень благодарна за подаренную передышку. Но Марк берёт чашку, делает глоток и вдруг произносит:

— Хочешь знать, что я подумал, когда увидел тебя в первый раз?

Я замираю, сердце бьётся где-то в горле.

— Что ты — нежный цветок, который умудрился прорости на помойке, — продолжает он, и его глаза не отрываются от моих. — В тебе есть стать, очарование и сила духа, о которых ты, похоже, пока не подозреваешь. Но придётся отращивать броню, Лиза. Ты идёшь в мир, где каждый захочет от тебя чего-то. Они будут фальшиво улыбаться тебе в глаза, набиваться в друзья, восхищаться, но и они же первые, кто с радостью вонзит тебе нож в спину. Так что плевать, кто и что думает. Главное, кто ты есть на самом деле. Хоть в дорогих тряпках, хоть в китайских джинсах. Человека определяют не шмотки.