Книга Друг отца. Его запретная девочка, страница 63 – Харли Напьер

Двери лифта закрываются, и мы остаёмся в тесной кабине. Тишина становится вязкой, словно перед грозой. Воздух кажется наэлектризованным, наполненным озоном. Дыхание Марка чувствуется на моей коже, и внизу живота всё сжимается в тугой узел.

— Поставь меня, — выдыхаю я, голос слегка дрожит от напряжения. — Немедленно, — добавляю я чуть тише, не отрывая от него взгляда.

— Ты так настойчиво об этом просишь, что мне хочется сделать наоборот, — отвечает Марк хрипло, его взгляд становится тяжёлым. Уголки его губ поднимаются в хищной полуулыбке.

Вопреки своим словам, он ставит меня на пол, но не отпускает.

Резко прижимает меня к зеркальной стене, нависая всем телом. Его ладони по обе стороны моего лица, словно я в клетке. Это ощущение невыносимо опасно, но до боли сладко. Кажется, он видит всё: мои мысли, слабости, желания, которые я пытаюсь подавить.

— Скажи, что не думаешь обо мне каждую ночь, — его голос низкий, вибрирующий, словно ток проходит по коже. Он наклоняется так близко, что я чувствую тепло его губ на своей коже, и наши взгляды переплетаются. В его глазах читается желание. — Потому что я, чёрт возьми, только о тебе и думаю, Лиза...

Мир качается. Я открываю рот, готовая выкрикнуть: «Да пошёл ты!», но из горла вырывается лишь резкий вдох, полный отчаяния и предательства собственного тела. Он слишком близко. Слишком реально. Его запах — терпкий, мужской, до боли знакомый. Его грудь рядом, его руки держат, его колено скользит вперёд между моих ног…

Я вздрагиваю всем телом, едва сдерживая стон, который готов сорваться с губ. Внутри всё сжимается в болезненный узел, в котором странное, пугающее удовольствие.

— Видишь? — шепчет Марк, касаясь невесомо своими губами мои, и от его голоса и этих прикосновений кружится голова. — Твоё тело не врёт.

Я судорожно сжимаю губы, в отчаянной попытке заглушить то, что готово вырваться. Потому что он прав. Потому что я не могу отрицать предательское желание, которое прорывается сквозь злость и страх.

Ловлю каждый его вдох, каждое движение его губ у моих. И это уже пытка, сладкая и мучительная.

Лифт звенит. Двери раскрываются с сухим звоном, словно мир зовёт меня обратно к реальности. Но я не могу вдохнуть полной грудью. Воздуха просто не хватает.

Прежде чем я успеваю выдохнуть хоть слово, Марк резко целует меня. Настоящим поцелуем — быстрым, властным, таким, от которого меня пронзает ток. Я задыхаюсь, сердце бьётся в горле, а он уже отстраняется, будто ничего не случилось.

И в ту же секунду его руки вновь подхватывают меня, будто я лёгкая кукла, и несёт к номеру.

Тяжёлая дверь захлопывается за нашими спинами, отрезая нас от всего мира. Наступает тишина — густая, липкая, наполненная только нашим дыханием. Он ставит меня на ноги, но ладонь остается на моей талии.

— Я сейчас закажу еду, — голос у Марка слишком спокойный, от этого у меня пробегает холодок по коже. — Но мы не выйдем отсюда, пока не поговорим.

Мотаю головой и машинально отступаю на шаг, но упираюсь в стену.

— Ты можешь беситься, орать, строить из себя чужую, — продолжает он тихо, почти ласково. — Но я тебя не отпущу. Ни сегодня, ни завтра.

— Не имеешь права, — шепчу я, хотя голос предательски дрожит. — Мы не вместе. И никогда больше не будем.

Марк делает шаг ко мне. Второй. Пространство тает. Его ладонь ложится на стену рядом с моим лицом, и воздух густеет, будто его стало вдвое меньше.