Книга Вторая жена: цена развода, страница 57 – Мила Реброва

— Салман, — её голос прозвучал ровно, но холодно, — пожалуйста, давай оставим всё, как есть. Я не хочу слышать твоих объяснений.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Она смотрела на меня так, будто каждый мой шаг был не более чем ошибкой, которая только разрушала её спокойствие.

— Лейла, но ты должна понять… — начал я снова, чувствуя, как всё, что я готовил, вдруг теряет силу.

— Я ничего не должна, — ответила она, перебив меня. — Я прошу тебя не переходить ту грань, которую мы оба старались соблюдать. Я ценила тебя, Салман, думала, что между нами возможна дружба, но, видимо, моё хорошее отношение ввело тебя в заблуждение. Я не мог поверить, что она говорит это с такой лёгкостью, будто наши встречи, наш каждый разговор ничего не значили. Она отвернулась, словно уже приняла решение, а я остался стоять, будто моя уверенность в собственной правоте рухнула в одно мгновение.

— Я не прошу тебя о многом, — добавила она тише, опуская взгляд. — Просто не присылай мне больше цветов.

Я молча смотрел на неё, пытаясь осмыслить её слова, эту холодную отстранённость, которая в один миг перечеркнула всё, что было между нами. Она стояла напротив, будто готовая уйти, как только я попытаюсь сказать что-то ещё. Внутри всё кипело: я не мог просто повернуться и уйти, зная, что она даже не поняла, почему я это сделал.

— Лейла, — я произнёс, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё разрывалось, — я просто хотел обрадовать тебя. Это были твои любимые цветы.

Она отвернулась, но я видел, как её руки невольно сжались в кулаки. Слова, которые я готовил, уже не имели того веса, что раньше, но я всё же продолжил.

— Утром поступила новая поставка, и я увидел эти алые розы — яркие, свежие, словно они только что сорваны. Я вспомнил, как ты говорила, что этот цвет наполняет тебя радостью, даёт тебе силы… Я думал, что это поднимет тебе настроение.

Она замерла на секунду, и я уловил это едва заметное движение, как будто моё признание всё же её задело. Но вместо того, чтобы смягчиться, её взгляд остался холодным, почти ледяным.

— Ты думал, что это поднимет мне настроение? — переспросила она, смотря на меня с недоверием. — Салман, я не просила тебя ни о чём подобном. Ты просто… не понимаешь.

Её слова резанули глубже, чем я ожидал. Я стоял, чувствуя, как между нами окончательно встала невидимая стена.

— Я не понимаю? Тогда объясни мне! — мой голос сорвался, и в этом срыве была вся та боль, что я хранил внутри. Лейла стояла напротив, и её взгляд был твёрдым, почти холодным, но в нём читалась уязвимость. Она выдержала моё напряжённое молчание, но не отвела глаз.

— Ты помнишь, когда в последний раз дарили мне такой же букет? — тихо спросила она, глядя прямо мне в глаза, и в её словах зазвучала горечь. — И что случилось в тот вечер?

Её слова были как удар. В одно мгновение, как будто по невидимому сигналу, воспоминания нахлынули на меня, затопили комнату, вытесняя всё лишнее. Я вспомнил, как мы стояли в нашей гостиной, а она держала в руках такие же алые розы. Я подарил ей букет, и её улыбка, тихая, нежная, была для меня настоящим счастьем. Я смотрел на неё, как будто видел впервые, а она прижимала цветы к груди, не отрывая от меня своего взгляда. Мы были женаты, и в тот момент я думал, что ничто не разрушит нас.