Книга Варвара Смородина против зомби, страница 31 – Георгий Ланской

— Кто это? – прошептала я Ваське на ухо. Он потянулся ко мне, так вцепившись в мочку моего уха, что едва не оторвал его, и прошептал со свистом:

— Пал Палыч, наш кузнец!

Васька шептал слишком громко. Я поморщилась и отстранилась, а Элеонора недоуменно обернулась, но, к счастью для нас, к ней уже спешил еще один человек.

— Элеонора Карловна! – воскликнул новый подошедший и церемонно поцеловал руку. – Не ожидал вас увидеть в этот скорбный час.

— Взаимно, – ответила Элеонора и, повернувшись к мужчине, слабо улыбнулась. Я видела обоих анфас, отметив, что мужчине лет сорок, он плечист, красив и не по-сельски ухожен, модно одет. Из рукавов торчали мощные руки с кучей браслетов, разрисованные яркими тату из переплетающихся разноцветных линий. Я подумала, что, если Сеня увидит этого мужчину, его самолюбию будет нанесен смертельный удар. Мало того что деревенский увалень Миша был шире его в плечах, так еще и взрослый мужчина превосходил объемом бицепса. Это трагедия!

— Не ожидала вас увидеть, – светски произнесла Элеонора. – Вы ведь лично не знали покойного.

— Не знал, – ответил мужчина, – но не поймите меня неправильно, здесь не так много развлечений. И где бедному писаке набраться впечатлений? Да и людей приятных днем с огнем не сыщешь. Я заходил к вам сегодня, но не застал. А мне очень хотелось побеседовать с умным и образованным человеком. Мы сможем побеседовать вечером?

— Боюсь, сегодня не подходящий для бесед день, – тускло ответила Элеонора. – Вы меня простите, но я, пожалуй, откажусь. Этот день для скорби.

— Да-да, вы правы, – торопливо согласился мужчина, еще раз церемонно поцеловал ей руку. Элеонора вздохнула и сгорбилась, поникнув плечами, как ворона под дождем.

— Кто это был? – прошептала я Ваське в ухо.

— Дядя Олег, – ответил Вася и презрительно добавил: – Дачник.

Элеонора вновь услышала шепот и резко обернулась, с подозрением уставившись на кусты. Мы застыли, боясь шевельнуться. Библиотекарша сделала неуверенный шаг в нашу сторону, но из толпы провожающих донесся нервный вой, а потом по крышке гроба застучали комья земли. Закрыв лицо руками, Элеонора бросилась прочь, не разбирая дороги, убегая от деревни все дальше и дальше, в глубь кладбища.

* * *

За те несколько минут, что остались до отъезда автобуса, Васька пичкал меня знаниями.

Пал Палыч Афанасьев был местным кузнецом много лет. Раньше к нему выстраивались очереди. Никто лучше него не подковывал лошадей, не ковал ажурные решетки и витые кресты для могилок. Некоторые из них я сегодня видела на кладбище и была готова признать – кузнец творил чудеса. Особенно учитывая, что для этого он не использовал механизмы, только руки, молот и наковальню. Но в последнее время дела Пал Палыча шли плохо. Прогресс разрушил его жизнь: в поселке не осталось лошадей, а надгробия теперь делали из искусственного камня – дешево и сердито. По словам Васьки, Афанасьев все время ходил хмурый и частенько пил «горькую». Последнюю характеристику Васька произнес, с сомнением глядя на меня, будто думал, что я не в курсе этого определения. Я мило улыбнулась и спросила, давно ли кузнец хромает.

Этого Васька не знал и потому задумался. По его мнению, кузнец давно прихрамывал. Я велела переходить ко второму фигуранту. Слово «фигурант» я услышала от деда, и оно мне очень нравилось.