Книга Шпионский крючок, страница 74 – Лен Дейтон

— Удачи тебе, Вернер, — сказал я, перед тем как выпить.

Он грустно улыбнулся и, вынув из ящика стола бумажник, чтобы проверить, там ли кредитные карточки, переложил их себе в карман. Марсала была в самом деле великолепной, и я отдал ей должное. Она весь день была в распоряжении Вернера, и, будь у него на то желание, он уже мог бы прикончить бутылку.

Существование немалого числа людей в финансовом смысле напоминает скольжение по американским горкам, когда приходится решать, сэкономить какие-то средства или же можно пустить пыль в глаза. К Вернеру это сравнение решительно не подходило: он никогда не нуждался. Вернер всегда выбирал, что ему нужно: будь то маленькое заведение за углом, где подавали хороший заливной лосось, или блестящая новая машина, — запускал руку в карман и приобретал желаемое. Надо уточнить, что у Вернера всегда были достаточно скромные потребности: он не швырял деньги на яхты или личные самолеты, не содержал разорительных любовниц, не играл в азартные игры и не устраивал экстравагантных приемов. Просто для собственных нужд денег у него всегда было более чем достаточно. Я завидовал такому стилю жизни, при котором не надо считать денег; он заставлял меня чувствовать себя рабом на галерах, выбивающимся из сил ради куска хлеба, кем я, в сущности, и был.

Прихватив с собой стакан вина, я расположился в удобном кожаном кресле и приготовился выслушать его повествование — что же все-таки вывело Вернера из себя, если он прилетел в Лондон и вечером вытащил меня для разговора сюда. Значит, тут квартирка. Да, теперь и я это видел. Она не походила на стандартный гостиничный номер, поскольку имела обжитой вид. Из проигрывателя доносилась музыка Баха в исполнении Глена Гоулда, который играл со странной для себя мягкостью; на стене висели два ужасных современных полотна вместо безвкусных литографий, которые архитекторы и дизайнеры заказывают скопом.

Здесь обитал человек, которому часто приходилось бывать вне дома. Это было видно по книгам: путеводители по ресторанам, скопившиеся за несколько лет, карты улиц, каталоги музеев и набор литературы, которая помогает убить время, когда все дела завершены. С загнутыми уголками страниц детективные романы, которые можно перечитывать снова и снова, ибо начисто все забываешь, тонкие книжки худосочных дам-романисток, удостоенные литературных премий, и толстые тома преуспевающих романисток, не удостоенные никаких премий. Целая полка была заполнена биографиями — от матери Терезы до лорда Лоуренса Оливье, тут же нашлось место и «Барбаре Стрейзанд — женщине и легенде». Долгие часы вне дома.

Вернер отреагировал на мой тост, отпив немного минеральной воды из граненого стакана. В нем плавал ломтик лимона и пара кубиков льда. Он держал его в руках с таким видом, будто пил настоящий алкоголь. Присев на ручку кресла напротив, он тяжело вздохнул. Черная бородка — теперь аккуратно подстриженная — шла ему. Он не походил ни на хиппи, ни на преподавателя изящных искусств — у него для этого был слишком корректный облик. Но корректность дальше шеи не шла. Одежда Вернера представляла собой случайный набор вещей — черный шерстяной свитер с длинными рукавами, плотные брюки, шелковая рубашка в яркую полоску и блестящая фирменная обувь. Волосы у него были густые и темные, сидел он в расслабленной позе, но в глазах застыло тревожное выражение.