Книга Родовое гнездо, страница 134 – Эльхан Аскеров

— Но спросить его всё одно надобно было, – развёл Беломир руками. – Она ж не ему кланялась прежде.

— То уж теперь и неважно вовсе, – отмахнулся казак, устало вздыхая.

* * *

Стоя пред поминальным костром, Беломир не замечал, как по его щекам медленно скатываются крупные слёзы. Пламя гудело, пожирая специально собранные дрова и масло, которым их полили. А самое главное, оно сжигало тело, лежавшее на этой поленнице. Труп, завёрнутый в длинный отрез белого шёлка, уже не было видно в огне, и все собравшиеся невольно отступили на несколько шагов, не снеся жара. И только он продолжал стоять, словно не замечая ничего.

Очнулся парень, только ощутив на сгибе локтя чьи-то сильные пальцы. Чуть повернув голову, Беломир с удивлением увидел стоящую рядом Радмилу. Ещё раз сжав пальцы, девушка улыбнулась ему сквозь слёзы и, заглянув в глаза, тихо попросила:

— Отступи, любый. От жара уж волосы твои припалило.

Чуть кивнув, парень сделал пару шагов назад и снова замер, не находя в себе сил уйти. Теперь все долги были отданы, и начался новый отсчёт жизни. Этап, которого он ждал и боялся. Радмила сделала кому-то знак, и из толпы выскользнула Юлдуз с Ведомиром на руках. Подойдя, она отдала ребёнка Радмиле, и та, снова дёрнув парня за рукав, решительно произнесла, протягивая ему ребёнка:

— Возьми. Ему тоже больно. И страшно. Помоги ему одолеть страх.

Ведомир и вправду тихо хныкал, то и дело протягивая ручонки к костру, где лежала его мать. Скрипнув зубами, Беломир подхватил сына и, прижав его к груди, глухо, еле слышно застонал. Боль навалилась с новой силой. Неожиданно рядом с ним, словно из-под земли, появились Григорий, Елизар и Векша. Казаки аккуратно оттёрли от него Радмилу и, подхватив парня под локти, повели к выходу с капища.

Векша, шагая следом за ними, только тихо приговаривал, поддерживая под локоть Радмилу:

— Всё, друже. Всё. Кончилось. Теперь тебе за сына да за жену думать потребно. А тут и без тебя управятся. Я со старшинами уговорился. Всё в лучшем виде справят. А тебе отдохнуть надобно. Который уж день без отдыха маешься.

Беломир шагал, словно автомат, механически переставляя ноги и не сознавая, что происходит. Для него время вдруг словно остановилось. Как они оказались на его подворье, парень так и не понял. Очнулся, только когда сын, ухватив в горсть его хвост волос, принялся с силой тянуть, словно пытаясь оторвать его напрочь. Аккуратно разжав кулачок, парень поцеловал детскую ладошку и, прижав ребёнка к себе, тихо прошептал:

— Ничего, сынок. Переживём.

И словно в ответ вдруг услышал знакомый гулкий голос:

— Переживёте. Из сына твоего добрый вой вырастет. Ты, главное, учи его. Учи всему, что сам знаешь. А я помогать стану.

— Батюшка? – от удивления Беломир даже забыл о горе. – Я ж вроде прежде в яви с тобой только на капище говорить мог. Как так?

— Помнишь, я тебе про птенца слётка баял?

— Помню.

— Вот и подрос птенец. Сам летать начинает.

После этой фразы в голове парня словно что-то отключилось. Сообразив, что пращур закончил разговор, Беломир тряхнул головой и, вздохнув, обвёл собравшихся внимательным, осмысленным взглядом. Пока он пытался переварить навалившееся горе, Радмила успела вздуть огонь в печи и накрыть на стол, готовя угощение для поминок. Впрочем, управлялась она не одна. Тут же суетились Юлдуз, Любава и ещё с полдюжины других женщин. К столу, что был вкопан под яблоней, приставили ещё несколько сколоченных дощатых столов, вокруг которых собрались все, кто пришёл помянуть амазонку.