Книга Кодекс Охотника # 46, страница 9 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Ладно, — сказал я и поднялся. — Работай.

Ольга уставилась на меня.

— В смысле? — осторожно уточнила она.

— В прямом. Ты прилетела на вызов? Прилетела. Вот вызов, — я кивнул на чашу. — Забирай и решай проблему.

— А ты?

— А я посмотрю.

Гермес тихо присвистнул, Арес не издал ни звука, но забрало опустил, и я услышал, как у него в броне что-то деловито щелкнуло.

— Условия такие, — я поднял палец. — Барьер держу я, чтобы эта прелесть не сбежала и никого по дороге не сожрала. Если ляжете — вытащу. Пока не ляжете — не вмешиваюсь вообще. Ни советом, ни силой, ни «Оля, слева».

— А если я скажу «Саня, помоги»? — прищурилась она.

— Тогда помогу, — честно сказал я. — И на этом закончим, навсегда.

Она посмотрела мне в глаза. Секунды три, наверное мы играли с ней в гляделки. Я успел только подумать, что перегнул, что не надо было так, что девчонке сегодня и без моих экзаменов хватило. А потом простая русская девушка Ольга, действующая Императрица Российской Империи, встала, подняла с камня полтора метра железа, закинула его на плечо и сказала.

— Гермес, глаза, Арес, ноги. Пошли!

Я понял, что она скорее умрет, чем попросит степерь о помощи. Ольга шагнула с обрыва. Твою мать, ну вылитый я в молодости, вот только девушка.

Существо в чаше назвалось длинным именем. Оно нам это сообщило само, как только троица приземлилась на песок. Оно развернулось, оглядело гостей и представилось Владыкой Тысячи Ладоней, Пастухом Смиренных, Тем, Чье Прикосновение Есть Милость, и еще как-то, я к третьему титулу отвлекся на барьер. Ростом он был метра четыре, худой, вытянутый, с очень длинными руками, и руки эти как раз объясняли имя, от плеч до самой земли по ним шли ладони. Мелкие, детские, взрослые, старческие, десятками, сотнями, живые, шевелящиеся. Каждая когда-то принадлежала кому-то из живых людей. Мерзость редкостная, конечно, но я, признаться, встречал и хуже.

Ольга не стала слушать титулы, она пошла вперед еще до того, как он договорил, и это мне понравилось. А дальше стало совсем интересно, потому что Владыка, увидев людей, обрадовался и решил напасть. Он взмахнул руками, и из песка по всей чаше начали подниматься местные люди. Это были жители того самого поселка, что стоял в двадцати километрах отсюда и от которого сеть утром зафиксировала обрыв связи. Три десятка, может, четыре. Мужчины, женщины, подростки и у каждого на груди, на затылке, на плечах было по чужой ладони, приросшей намертво и шевелящейся отдельно от хозяина. Они встали между Ольгой и богом и пошли на Императрицу.

Я затаил дыхание, потому что у этой девочки есть одна особенность, которую я знаю с самого начала нашего знакомства и о которой не знает почти никто, кроме ее матери и вот этих двоих за ее спиной. Ольга не может убивать людей. Не не любит и не переживает потом. Физически, наглухо, на уровне рефлекса, который сильнее ее. Тварей может убивать сколько угодно, нежить вперед и с песней, уверен, что даже богов с удовольствием и по несколько раз в неделю, а вот человека нет. У нее в такой момент рука не идет, и никакая императорская выдержка тут не помогает. Этот, в чаше, конечно, ничего про нее не знал, он просто делал то, что делал всегда и со всеми, потому что живой щит работает против любого противника с совестью. Просто сегодня его противником абсолютно случайно оказалась Ольга.