Книга Кодекс Охотника # 46, страница 7 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Значит, третья моя. Я закрыл планшет, шагнул в Тень и пошел на юг Африки. Вышел я на скальном гребне, высоко над чашей, потому что люблю сначала посмотреть, а потом уже что-то решать. Внизу лежала выжженная рыжая равнина, дальше стояли столовые горы, а над самой чашей на бортике горел красный ромб. Красный, ага! Первый красный за весь день.

На гребне, метрах в двадцати от меня, уже стояли трое. Здоровенный мужик в полной броне, похожий на былинного богатыря, которому в какой-то момент надоело, что все шутят про его вес, и он решил стать еще шире, чтобы шутить стало страшно. Рядом с ним стоял тонкий светловолосый красавец с луком, в котором любая девица за версту узнала бы принца из сказки, а любой, кто видел его в деле, очень аккуратного и профессионального убийцу. Между ними, свесив ноги с обрыва, сидела Императрица Российская. Не Лиза, которая осталась у меня на площади. Другая, настоящая законная, действующая, которая корону передала маме на недельку и растягивает эту недельку уже который месяц.

На Императрице был легкий боевой доспех без единого имперского знака различия, рыжие волосы собраны в короткий хвост, а рядом лежал ее знаменитый тесак. Давно я его не видел. Полтора метра рабочей части, ширина в полметра, никакого изящества, никаких камешков и никакой гравировки. Меч Лео, третий по силе клинок нашего Рода, оружие, которое я вручил Ольге при принятии ее в Род Галактионовых аккуратно висел у нее на поясе в красивых ножнах.

— Оля, — сказал я, спускаясь. — Какого хрена ты здесь делаешь?

— Дарова, Саня! — не оборачиваясь, отозвалась она.

Арес молча поклонился. Гермес приложил два пальца к виску и улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой, по слухам, в столице ежегодно случается пара расстроенных помолвок.

— Я тебе вопрос задал.

— А я прилетела на вызов, — Ольга наконец повернулась. — Сеть дала красный. Ближайшая группа в четырех часах, потому что все четыре заняты. У меня своя гвардия, да и я была рядом в Эпицентре. Вопросы?

— Вопросы, — согласился я. — Цвет угрозы ты видела?

— Видела.

— И?

— И, — она пожала плечами.

Вот тут я хотел поругаться. Правда хотел, у меня уже и слова были готовы, и нужную интонацию в голове подобрал, и всё то, что обычно говорят взрослые ответственные люди молодым и наглым, когда те лезут в смертельную ловушку с полутора метрами железа наперевес. А потом я посмотрел на нее внимательнее и передумал, потому что она была счастлива.

Я эту девчонку знаю с тех пор, как вытащил ее из африканской задницы, в которую она попала не по своей вине. Я видел, как она развивалась, как училась, как получила корону, которую не просила, и как эту корону несла, потому что больше было некому. И я хорошо помню, какое у нее было лицо последнее время — правильное, императорское лицо человека, который каждое утро идет на работу, которую ненавидит, и делает ее при этом хорошо, потому что иначе не умеет. А сейчас она сидела на обрыве над ямой с богом, болтала ногами и весело лыбилась.

Не ее это… Вот совсем не ее! И ведь что смешно, правила она нормально, приказы отдавала правильные, старых князей в Совете строила одним взглядом, в Индире угандошила сорок тысяч костяных за неполных три часа. А всё равно каждый раз, когда ее сажают на трон, из нее как будто выпускают воздух. Лиза же на троне цветет.