Книга Призраки старого кладбища, страница 38 – Дария Каравацкая, Эл Моргот, Ася Василевская, и др.

— Хочешь? – Пан заметил ее радость. – Ты умеешь читать?

Ева задохнулась от возмущения.

— Умею!

— И много у вас таких, умеющих?

Она задумалась. Книг ни в чьих домах она не видела.

— Не знаю.

— Ну вот. Тогда читай. Дарю.

— Правда?

— Кривда.

Ева все-таки взвизгнула. Прижала книги к груди, а потом, удивляясь себе, наклонилась к пану и громко расцеловала его в обе щеки. Покраснела. Покраснел и он. Быстро принялся давать указания. Ей надо было отправить письмо, когда Николай умрет. Только одно. Деньги тоже есть – деньги Ева впервые видела, разглядывала с удивлением и трепетом. Адрес она записала с его слов.

— Ты сможешь отсюда уехать? До ближайшей почты?

— Нет. – Ева покачала головой. – Мне нельзя. Но Богдан сможет. На сухый, когда в лесу станет безопаснее, мужчины поедут в соседнюю деревню. А оттуда передадут в город.

— Богдан меня недолюбливает.

— Он честный человек. Выполнит.

Николай кивнул.

Он был удивительно бодр. Говорил и говорил, хотя обычно предпочитал слушать Еву. Но говорил не о том, не о важном, и девушка это понимала. Говорил о каких-то своих друзьях и о том, что в городе, наверное, думают, что он загулял. Говорил о службе, там наверняка взяли другого на его место. Говорил о родителях, которые привыкли к безалаберности единственного своего сына, а потому не сильно переживают. Говорил о паненках, которые скучают по его обществу. Говорил и о мечте, которую так и не смог исполнить – побывать в Америке.

— У меня тоже есть мечта, – тихо сказала Ева.

— Какая?

— Увидеть море.

Она запела, не стесняясь ломкого голоса. Запела так, будто не было у нее слушателей, будто говорила она с самой Смертью или самим Богом. Запела так, словно молилась.

— Очень красиво, Ева. Я бы хотел послушать тебя еще.

— Когда-нибудь. – Она пожала плечами.

Этот разговор, странное состояние пана, оскорбления детей – все тревожило девушку. И потому она не сдержалась. В хате было темно и холодно, она куталась в кожух, Николай же лежал в одной рубахе – его снова лихорадило.

— Почему вы оказались в наших краях? Что вы тут искали?

Он задумался. Ева успела даже подумать, что заснул.

— Что искал? Хороший вопрос. Наверное, что искал, то и нашел. Я на войну ехал. Героически умирать. Получилось наполовину. Никакого героизма, только дыра в животе и бесславная погибель.

— Идет война?

Ева об этом не знала.

— А когда не шла? Где-то хотя бы одна для неспокойного буйного сердца всегда найдется.

Она согласилась.

— Но как тут оказались? И почему война?

— Перед тем как трагически умереть, мне хотелось разрушить жизнь одной пани. Такая, знаешь, Ева, глупая история. Она мне очень понравилась, а я ей – не очень. Она выбрала другого, хотя тот был и из рода сомнительного, и без денег, и рожей не вышел, это если совсем честно говорить. Во мне гордость взыграла. Думал, ну, раз так, то я отомщу. Глупость, конечно, но мне хотелось заявиться к этой красивой пани и ее криворожему панчику, и сказать: так, мол, и так, я, имея все, иду на войну, а вы – трус и девица труса.