Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 72 – Святослав Макаревский

Раненые, да… Самое время ему снова навестить раненых солдат, выступить перед ними с пламенной речью.

«Люблю тебя» – приписка в конце. А правда ли? Ну, он её тоже любил, пусть и не лучшего был мнения о её уме. Так часто бывает – любишь людей глупых, а умные становятся твоими врагами.

«Тяжело быть гением» – усмехнулся он про себя. Самоирония не повредит, отнюдь.

Гарви собрался было уже идти в госпиталь, чтобы пообщаться с солдатами и взбодрить их, но его остановили они – .навстречу ему – вот судьба, воистину! – торопливым шагом направлялись, о чём-то между собой беседуя, Эррон Дэрши и Энаццо Одэтис, оба в гражданском, в руках – какие-то книжки. Вот ведь весёлые люди! И не скажем по ним, что война идёт!

Заприметив Гарви, двое молодых людей остановились.

— Вы ко мне? – спросил он, переходя разбитую улицу на другую сторону. Огромные, выбитые случайными ядрами и бомбами дыры в мостовой, открывали другое, древнее булыжное мощение. Времён, когда Ортезия была великой и владела половиной континента Мардхивари…

— К вам, ваше высокопревосходительство, – кивнул Эррон Дэрши, тяжело выдохнув. – Мы кое-что обнаружили…

— Да, кстати, пока не забыл, – Гарви, приподняв руку, прервал его и обратился к его другу. – Лима обещает завтра приехать.

— Я это знаю, но всё равно благодарю, – кивнул Энаццо Одэтис.

Разбираться, прозвучали ли в его словах сарказм и издёвка, Гарви не собирался. Оглянувшись и проверив, что их никто не подслушивает – улица была полупуста, он попросил Эррона Дэрши продолжить.

— Эти книги из логова культистов! – тот говорил резко и отрывисто, с трудом сдерживаясь – казалось, он готов был пуститься в пляс. Себя обычного – спокойного и рассудительного аристократа – он почти и не напоминал.

— Ваше высокопревосходительство! В этих книгах записаны… основы философских и религиозных воззрений культа. Естественно, это уже копии первоначальных документов… Однако, я думаю, вполне точные.

Гарви громко кашлянул, обрывая его. Философские воззрения – это не то, что генерала так уж интересовало. Конечно, его собственный отец, тоже полководец, любил повторять: «Чтобы победить врага, нужно познать ход его мыслей, изучить его философию…». Тем не менее, отца очень выдающимся военачальником назвать было нельзя, а сам Гарви выигрывал битвы без всякого понимания вражеской философии или культуры. Да и не нужна эта культура военным! Обычно у армейцев и вовсе нет собственных устоявшихся взглядов, нет собственной системы ценностей. Ценности, которыми они оперируют, навязываются им извне правительством и системой, и, чаще всего, от государства к государству отличаются несильно. Вот взять того же Кризера! Каков он? Каким он хочет видеть мир? Гарви не знал, но это не мешало ему легко – даже не прибегая к помощи своего дара – предсказывать действия завистливого и не особо умного генерала.

— А вы сами-то читали? – спросил он, постучав пальцем по твёрдой обложке одной из книг.

— Только немного, на ходу, – ответил Эррон Дэрши.

— А я ортезийского не знаю, – признался его друг. – Вернее, я его только учу, и у меня с этим пока плоховато.

Граф продолжил:

— Вот это их священная книга. А вторая – какое-то дополнение, оно описывает историю культа. Мы две копии обеих книг… позаимствовали, – он испытывал явный дискомфорт от слова «украли» и потому перефразировал его. Вот уж настоящий аристократ!