Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 25 – Анна Чернышева

— А вот и нагуляла! – с вызовом произнесла Федора. – Нельзя что ли? Теперь другая власть, теперь это можно!

— Так ты, это, Захарна, лет пятнадцать назад её нагуляла-то, – хохотнул Анисим. – Тогда власть другая была! Не верю я тебе, Феодора. Ну-ка рассказывай, откуда барышню притащила?

— Да не барышня она! Я когда с Гавриловыми в город ездила, у меня там любовь была, – потупила взгляд Федора. – Ну, и родила там же… Барыня как узнала, пожалела меня, не стала прогонять. И дочку помогла пристроить к своим друзьям. Она у них там росла на кухне, среди дворовой прислуги. И с дитями барскими игралась. Поэтому и манерам обучена.

Варя не могла понять, сочиняла ли Федора на ходу или заранее заготовила эту легенду, но чувствовала невольное восхищение к своей спасительнице. Что значило женщине за сорок, такой, как Федора, крестьянке, признаться, что согрешила и прижила незаконное дитя, девушка знала не понаслышке. В её кругах это тоже порицалось, поэтому Варя оценила, чем жертвовала ради неё опекунша.

— Так и запишем…. Незаконная дочь скольки лет от роду? – повернулся Анисим к молодой матери.

— Осьмнадцати, – чуть слышно ответила Варенька. Она потупила глаза и изо всех сил делала вид, что она ничем непримечательная убогая незаконнорожденная крестьянка.

— Итак, Зеленина Варвара Александровна, осьмнадцати лет… – диктовал он писарю. – А почему Александровна?

— Ну дык… Сашкою звали моего полюбовника-то, – осмелела Феодора и будто бы сетовала на недогадливость Анисима.

— Угу. А дитё чьё? Варварино или опять твоё, Феодора? – озорно ухмыльнулся мужик. Он закинул в рот последнюю луковицу и теперь от него несло непередаваемым ароматом из лука, немытого тела и вчерашнего перегара.

— Моё, – пискнула Варенька. Потом прочистила горло и сказала уже громче: – Зеленина Лидия Ивановна, шести месяцев от роду.

— Тоже Зеленина? И эта тоже, что ли, незаконная? – грозно рыкнул Анисим и аж привстал.

— Тоже, – потупилась Варенька.

— Вы меня тут что, за дурака держите?! – продолжал греметь мужик, нависая над столом. – От одной несёт барскими замашками, а другая всю жизнь им жопы подтирала! Думаете, я вам поверю? Да ты, Феодора, ни в жисть ни с кем из деревенских не гуляла, а тут дочку нагулянную мне подсунуть хочешь? Врёшь, не уйдёшь! Я на тебя в город напишу, они пришлют своих комиссаров и быстро вытрясут, кто есть кто! Развели мне тут белую кость!

— А ты мне тут не ори, Анисим, вон дитя разбудил! А ну, пшёл отсюдова! Брысь из моей избы, пришёл тут, разорался! Какая мы тебе кость?! Совсем ума лишился? Да отправляй ты куда хочешь, я всем расскажу, какую ты тут канитель развёл! – не на шутку разгневанная Федора выталкивала комиссию из дома под рёв разбуженной Лидочки.

Варенька схватила дочку на руки, качала, но уединиться в спальне боялась, пока все не уйдут.

— Вы чего мне тут удумали, ссильничать девку? Знаю я, чаво вы припёрлись! Думали, раз безмужняя, так и ничейная?! Не дам я Варьку в обиду, не на ту напали! – продолжала греметь Федора. – Ишь, припёрлись, да ещё пожрать сподобился! И не стыдно тебе, Анисим? Вот до мамки твоей дойду, она тебе всыпет!

Громкоголосая хозяйка вытолкала непрошеных гостей за дверь и тяжело привалилась к косяку двери.

— Беда, Варварушка, ой, беда, – простонала она. – Надо что-то думать, не зря вон припёрлись. Докопаются до вас, кто вы такая, и что тогда будет? И с Лидочкой?