Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 24 – Анна Чернышева

— Хозяйка, открывай! – громкий стук в окно прервал завтрак Федоры и Вареньки. Последняя вздрогнула, потому что гостей не ждали и приходить в дом к двум одиноким женщинам было некому. С происшествия на речке прошло уже два дня, и Варенька успокоилась. Мало ли чего спьяну человек не натворит. Проспался, да устыдился.

Феодора встала и прошла в сени, откуда вернулась минутой позже в окружении троих рослых мужиков. Выглядели они решительно. Все трое были бородаты, носили белые рубахи с пуговицами на боку и широкие штаны, заправленные в сапоги. Один из них держал карандаш и стопку бумаг.

— Доброго утречка вам, бабоньки, – пробасил тот, что был повыше. Он по-хозяйски отодвинул стул и присел к столу. Схватил немытой ручищей луковицу, кусок хлеба, сложил их вместе и отправил в рот. Варенька заметила у него под ногтями черные лунки грязи и её передёрнуло. Аппетит пропал. Она смотрела на вошедших и чувствовала скрытую угрозу.

— Ты, Феодора Захарна, садись, неча стоять, – добродушно продолжил сидящий. – Мы тут как представители ахфициальной власти, стало быть. Советская власть у нас тут пришла, и мы, стало быть, сельсовет. Вот, – важно изрёк он и налил себе в кружку молока из кувшина, стоящего на столе.

— Ну куда, куда ты ручищами-то лезешь! – прикрикнула на него Феодора. – Ты, Анисим, до чужого столу не зван, так и не трожь!

Варенька почувствовала замешательство хозяйки и поняла, что та ругается именно из-за желания скинуть напряжение и перейти от защиты к нападению.

— А ты бы позвала, глядишь, и добрее бы стал! – огрызнулся на неё Анисим. – Мы вот сейчас перепишем, кто да зачем тут живёт, да откланяемся. Перепись у нас, слыхала? Надо знать сколько у нас в деревне трудового элементу проживает.

Варя разглядывала вошедших и её неприязнь росла с каждой минутой. Двое других мужиков встали у двери и проскочить мимо них стало невозможно. Один, ухмыляясь, разглядывал её, а второй вертел головой, шаря глазами по избе. Неприятные типы. Варя взял себя в руки и повернулась к люльке с Лидочкой. Та, сытая и умытая, тихонько спала свой первый сон после утреннего пробуждения. Второй, если дочка здорова, обычно начинался сразу после того, как солнце начнет клониться к закату. Тихо покачивая люльку, Варенька соображала. Могло ли быть происшествие на реке связано с этим визитом?

— Так-с, ты у нас, Феодора Захарна, кто по фамилии? По батюшке же? – тот, что держал в руках бумагу и карандаш, протиснулся к столу, подвинул себе ещё один свободный стул и сел, нахально отодвинув плошки да ложки.

— Я-то? Зеленина Феодора Захаровна, – пробормотала допрашиваемая.

— А по мужу как? – остро взглянул на неё тот, первый, кто лук жевал.

— Дык нет мужа-то у меня, – удивилась Феодора. – А то ты, Анисим, не знаешь!

— Ты давай, пиши, без-муж-няя, – по слогам продиктовал Анисим своему писарю и ткнул грязным пальцем в бумагу.

— А вас как зовут, барышня? – обратил наконец внимание на Вареньку.

— Меня? Варвара Александровна, – растерялась та.

— А фамилия как? – нахмурился он.

— Тоже Зеленина, ирод ты этакий, – рассердилась Феодора, наконец уловив истинную причину прихода мужиков и почувствовав угрозу. – Я ж тебе уже говорила, доча это моя!

— Нуну, – пробормотал Анисим. – Да откуда у тебя дочь-то? Ты ж безмужняя? Нагуляла?