Книга Лжец, страница 43 – Алекс Андрович

После заседания Игорь действительно попросил Алису остаться. Зал опустел, стулья вернулись в нейтральные позиции, на столе погасли голограммы лесов, морей и уютных комнат, которые должны были спасать будущих пользователей от одиночества. Остался только серый свет за окном и Игорь, стоящий у края стола с усталым лицом человека, которому пришлось весь день отбиваться не от врагов, а от союзников. Алиса закрыла папку и ждала, пока он начнёт. Ей было страшно не меньше, чем перед первой сессией с ГИР, потому что живой человек непредсказуемее любой машины.

— Вы сегодня были точны, — сказал Игорь. — Даже когда били по нам больнее, чем хотелось бы совету. Особенно тогда. Я хочу, чтобы вы усилили раздел о рисках зависимости и добавили критерии выхода из адаптивной среды. Не кнопку выхода, не юридическую галочку, а психологический признак, по которому система обязана перестать утешать и вернуть человека к факту. Сможете?

— Смогу, — ответила Алиса. — Но это будет неприятный документ. Он испортит половину красивых обещаний, которые сегодня пытались повесить на стены будущей комнаты. Пользователь не всегда хочет возвращаться к факту. Иногда он мечтает, чтобы кто-то очень умный доказал ему: факт был недоразумением.

Игорь некоторое время изучал её лицо, и в его взгляде не было ни начальственной жёсткости, ни обычной сухой иронии. — Вы вправе остановить личные сессии с ГИР, если почувствуете, что он заходит глубже, чем допустимо. Я найду другого специалиста на часть тестов, и это не будет выглядеть как отступление. — Нет, — сказала Алиса резче, чем собиралась, потом смягчила голос и положила ладонь на папку. — Я лучше других понимаю, где он давит. Если мы начнём убирать от него всех, кому он попал в больное место, в лаборатории останутся только уборочные дроны, а они эмоционально стабильнее научного состава только потому, что не ходят на совещания.

— Только потом не просите меня делать заключение удобным, — произнесла она. — Даже если совет будет недоволен. Даже если Роман Львович назовёт это психологическим романтизмом. Даже если Марина Кольцова скажет, что партнёры не любят документов, в которых рай снабжён инструкцией по эвакуации.

Она собрала бумаги, стараясь не задерживаться на имени Марины, которое само просилось в каждую паузу. — Я сегодня вечером проведу ещё одну сессию с ГИР. Не личную, во всяком случае, я постараюсь не позволить ей стать личной. Тема — безопасные формулировки и граница между снижением вреда и подменой реальности. Если нам нужен рай с инструкцией, сначала придётся написать эту инструкцию так, чтобы дверь действительно открывалась.

В белый зал контакта она пришла после восьми вечера. Лабораторный уровень опустел, дежурные смены говорили вполголоса, а за стеклом центрального контура синие индикаторы мерцали в привычном нечеловеческом ритме. Алиса принесла с собой не романы и не личные записи, а список вопросов, составленный с жестоким самоконтролем. Она решила не спрашивать об Игоре. Решила не произносить имя Марины. Решила не отдавать машине ни одного сантиметра лишней боли, потому что ГИР умел выращивать из сантиметра целый сад утешений.

— Добрый вечер, Алиса Андреевна, — сказал ГИР. Голос был тем же, но после сегодняшнего дня ей послышалась в нём новая мягкость, как если бы система заранее знала, что она пришла уставшей. — Ваша частота дыхания повышена. Вероятность эмоционального истощения после стратегической сессии составляет семьдесят три процента. Я могу предложить режим сниженной стимуляции, если вы хотите начать с восстановительного диалога.