Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 2 – Арина Рекк

— С тобой надо быть начеку, — ухмыляется. — Спрашивай.

— Кто вы?

— Маг.

— Очень обтекаемо, — хмурюсь недовольно.

Улыбка Ринара становится чуть шире.

— Ладно. Ваша очередь, — отмахиваюсь от его насмешки.

— Перестань мне выкать.

— Это вопрос?

— Нет, — улыбается еще веселее. — А вот твой был точно вопрос.

— Это не честно!

— То есть хитрить можно только тебе?

— Вопрос!

Глядя на обескураженное лицо Ринара не сдерживаю победного смешка, но тут же вижу на дне теплой зелени его глаз промелькнувшее удовлетворение. Становится вдруг неловко, и я отворачиваюсь, не зная за что зацепиться взглядом.

— Чай будешь? — спокойный вопрос разбивает неловкое молчание.

— Да, пожалуйста, — отвечаю с благодарностью.

— Так кто ты? — спрашивает, доставая из шкафа у стены прозрачные широкие стаканы и горячий уже чайник. Наблюдаю, как мужчина разливает кипяток по чашкам. У него что же, прямо в шкафу какой-то кипятильник? Или снова магия?

— Человек, — не удерживаюсь от улыбки, наслаждаясь поплывшим по комнате терпким запахом незнакомых мне листьев.

— Засчитано, — бросает на меня короткий насмешливый взгляд и продолжает разливать чай. — Если бы не уши, решил бы что эльф.

— Эльф? — переспрашиваю удивленно и задумываюсь на короткий миг о том, что наверное эльфы, как и маги, существуют сразу в нескольких мирах.

— Ты парень, но фигура, голос и лицо как у девушки.

Мысли об эльфах вылетают из головы под натиском внимательного взгляда.

Криан — мир людей

Сутки назад

Раскинув руки и ноги лежу на голом полу. Холод от камня пробирает до самых костей.

Напрягаю зрение в безуспешной попытке определить цвет потолка. Затем в тысячный раз пересчитываю пересекающие его трещины. Одна. Вторая. Третья… На семьдесят восьмой трещины заканчиваются.

Устав лежать, медленно встаю и неторопливо подхожу к стене напротив ржавой, но крепкой двери. Потираю обвившее мою шею тонкое металлическое кольцо и растягиваю потрескавшиеся губы в улыбке. Приподнимаюсь на цыпочки, тянусь изо всех сил, пытаясь заглянуть в крошечное круглое отверстие диаметром не больше сантиметра — единственное «окно», через которое освещается каменный мешок, в котором я отбываю наказание. Прижимаюсь к стене лицом, вглядываясь в бескрайний сизый горизонт.

Северное море.

Пенные шапки венчают вершины хмурых волн, а над ледяной водой кружат десятки огромных птиц. Если присмотреться, то можно увидеть блеск плотной чешуи вместо перьев. Одна тварь складывает крылья и камнем падает, врезается в воду, исчезая из вида, чтобы через несколько минут вынырнуть, но уже с рыбиной в зубастом клюве. Не птицы — хищники.

От созерцания охоты меня отвлекает лязг засова. Отскакиваю от стены, падаю на тюфяк в углу и настороженно наблюдаю за медленно открывающейся створкой. С трудом удерживаю привитый в заточении рефлекс — зарыться лицом в колени. Не дождутся. Не сейчас.

В полном молчании морщинистая, едва переставляющая ноги старуха меняет отхожее ведро на относительно чистое и ставит рядом с ним миску с едой — какая-то серая каша и почти утонувший в ней кусок хлеба. Рядом шлепается кожаная фляга с водой.

— Жри, — бурчит на прощанье.

— Пошла на хер, — огрызаюсь.

В далеком, почти забытом прошлом мама учила меня уважать старость. Но жизненный опыт подсказал мне, что нечего в ней уважать. Что милая с виду старушка вполне может оказаться злобной тварью, жаждущей человеческих страданий.