Книга Алсу и Человек в черном, страница 47 – Сания Шавалиева

Воин был одет в длинный коричневый халат с широкими прямоугольными рукавами, меховые тапки варадзи, широкие серые штаны. Смотрел внимательно своими тёмными глазами с длинными черными ресницами. Тонкая коса свободно свисала вдоль спины.

Острием палочки кандзаши Янотаки наматывал круги, словно скальпелем, филигранно вырезал чудодейственный рисунок. После каждой выведенной в воздухе окружности он произносил волшебное слово: бусахри, тобикпрони, таувпроле… Казалось, с каждым витком кандзаши воздух в классе сжимался, накручивался, словно сладкая вата на палочку

Наконец, матовое лицо Янотаки озарилось светом, коса самостоятельно поползла вверх, свернулась в култышку и Янотаки замкнул ее крест-накрест кандзаши.

Алсу поняла, что Ёкки завершил процесс освобождения.

Непроизвольно уставилась на Лену.

«Чего?» — ответила та вопросительным взглядом.

Оглянулась на Парфенова. Он вставил в уши наушники и теперь, судя по отрывистому дыханию и непроизвольному подергиванию тела, в нем пульсировала музыка.

Он также уловил взгляд Алсу, вытащил из уха наушник, словно хотел услышать ответ на свой молчаливый вопрос «Чего? Или — в чем дело?»

«Чего? Чего? — захотелось заорать Алсу. — Ответьте, что вы помните? Помните любую ерунду: хоть день рождения Шекспира или своей троюродной бабушки, главное, забудьте о Королевстве Нети. Сейчас это самое важное!»

— Хочу сказать, что у каждого периода в жизни есть своя задача, которую необходимо решать, столкнувшись с ней лоб в лоб, — ходила от доски к подоконнику Роза Викторовна, и в сотый раз мелованным пальчиком проверяла влажность земли в цветочном горшке. — В чем дело, Бесфамильная?

— Ну вообще-то… — потянулась из-за стола Алсу.

— У тебя есть вопрос?

— Нет. С чего вы взяли?

— Вижу, как у тебя в одно ухо влетает, а в другое вылетает. Вместо того, чтобы в окна пялиться, лучше бы записала тему реферата.

Алсу уставилась на учительницу в полнейшем недоумении.

— Ну вообще-то я не в курсе.

— Конечно, — взвилась Роза Викторовна. — Вылупилась на меня, будто я привидение. Тема реферата: «Ориентация по-новому собственного 'Я».

— Что это значит? — зависла Алсу.

— Генеральный прогон к выпускным экзаменам.

Роза Викторовна достала из кармана салфетку, осторожно промокнула кончики губ, словно только что откушала весьма щедрый полумесяц арбуза, отпила воды из стакана, затем снова принялась писать на доске даты наполеоновских сражений, предполагая, что без них невозможно будет разобраться в событиях великой книги.

— Полный произвол, — сообщила Алсу, бросив взгляд на Лену, которая в ответ лишь качнула головой и, как курица лапой, поскребла коленки согнутыми пальчиками. Сработало? Вот он. Переломный момент! Это, кажется, та, прежняя Лена, неприхотливая, туповатая, недалекая. Облокотившись на спинку стула, покачивалась туда-сюда, смотрела через окно на площадь, жевала жвачку, выдувала пузыри. Облако резинки стремилось вширь, достигнув кончика носа, лопалось запахом мяты и сахара, брызгалось слюной.

Парфенов по-прежнему был погружен в музыку, порой гелевой ручкой изучал царапины на столешнице, иногда теребил край толстовки, скручивая её валиком.

— Костя? — повернулась спиной к доске учительница. — Забыла сказать, директор просил Вениамина Петровича назначить ему встречу.