Книга Желтый ценник, страница 70 – Сания Шавалиева

Ася схватила Альку за руку и попыталась вытереть лицо.

— Где так замаралась, – бубнила Ася и мечтала, чтобы человек ушел как можно дальше и желательно навсегда. К счастью, на берегу появилась Алмазия.

— Марат, там мужики на ферму собрались, тебя ждут.

Человек выбросил зубочистку на землю и, развернувшись, стал подниматься по склону к дому. Алмазия подняла зубочистку, спрятала в карман.

— Не дай Аллах, корова зажует. Искупаться хочешь?

— Я без купальника.

— Не бойся, озеро проточное.

Ася не боялась. Она видела, что на другом краю стоит бетонная балка, через нее с тихим плеском переливалась вода и уносила с собой мелкий мусор, сухую траву, нити ила, поднятые течением ручья со дна.

— Что-то случилось?

Ася заметила, как тень упала на лицо Алмазии. Хотя в небе ни тучки, а тень упала, так мгновенно изменилось ее лицо.

— Хайдар у меня болеет. Рак, – сказала холодно и прямо. Как умеют делать только крепкие женщины. Ни слез, ни демонстративных заламываний рук, заглатывания соплей.

— Я могу помочь? – Ася спросила просто так – на автомате. Понятно, что ничем помочь не может. Она не врач и не волшебник. Она даже не может сказать добрые слова, потому что этим людям они не нужны. Ни она, ни Хайдар не скажут о своей болезни просто для того, чтобы получить сострадание, наоборот, будут молчать до конца, чтобы не тревожить людей своими заботами и проблемами. – Я, конечно, не знаю, чем могу помочь, но…

— Можешь, – перебила Алмазия. – Понимаешь, я у саудовского короля купила скакуна.

— Чего? – от удивления Ася открыла рот.

Алмазия улыбнулась, она ждала именно такой реакции. Эта реакция в тысячу раз лучше, чем нытье о соболезновании и другие эмоции жалости и сострадания.

— Коню двадцать лет, надеюсь, успеет покрыть пару кобылок.

— Ну ты даешь! – теперь дошла очередь до рук – Ася всплеснула ими, потом еще раз.

— Мам, – позвал Ромка, – мама, рыба!

Алмазия обернулась к детям.

— Ромка, Алька, хотите, покажу еще чего?

— Хотим, хотим, хотим!

— Пойдемте со мной, – позвала Алмазия и повела всех к сараям у подножия рощи.

Дети бежали без остановки, а Алмазия с Асей поднимались следом. Ася ждала продолжения разговора.

— Трешку продала, ну и так, другие накопления, кредит взяла, друзья помогли… – перечисляла Алмазия. Она остановилась, глубоко вздохнула. – Хайдар не знает. Мы с Гулей сподобились.

— Как вы вообще додумались? – все еще удивляется Ася такому поступку. У нее не укладывался в голове набор сказочных слов: король, Саудовская Аравия. Там рядом Багдад, а там Аладдин, джинн из кувшина. – Не могу поверить.

— Так ведь мечта у человека. Всю жизнь горбатился. Что мы, не можем мужу и отцу впервые в жизни сделать подарок?

— Ну я не знаю, – пожимает Ася плечами, – это, наверное, жутко дорого?

— Очень дорого. Но, поверь, я бы заплатила любые деньги, чтобы спасти Хайдара. В Израиль съездили, операцию сделали. Честно говоря, я надеюсь на чудо, вот привезу коня – и Хайдар оживет. Сначала, конечно, расстроится, что так потратились втайне от него, а потом начнет жить ради коня. Я просто уверена, – сказала Алмазия и заплакала.

Заплакала потому, что сама не верила в последние слова.

Плачет… Ася никогда не видела, как она плакала. Даже тогда, когда рассказывала про малолетнюю умершую дочь. Тогда она тоже сильно переживала, вспоминала тихо и медленно. Говорила, что девочку невозможно было спасти, Хайдар носил ее на руках и очень жалел. От воспоминаний засвербело в носу.