Книга Сто мелодий из бутылки, страница 8 – Сания Шавалиева

— Не, – отказался дядя. – Зойка сказала, что только Аське доверила тайну.

— Господи! – захныкала Ася. – Ничего она мне не доверила. Вот почему вы тогда всё не забрали?

— Во-первых, спиной хворый был. Две бутылки – край. Все пять точно не осилил бы. А во-вторых, испугался. Я ж пятнадцать лет не был дома. Всё ж поменялось, страна рухнула. После отсидки – сразу к вам, на Урал. Зойка предлагала забрать всё махом, а я струхнул и правильно сделал. Меня потом ещё лет десять шмонали и прессовали. Догадывались, что я тогда не всё сдал.

— Дядь Ген, – молитвенно сложила руки на груди Ася. – Мне даже неудобно, сейчас вы подумаете, что я сама всё прибрала, а теперь иду в отказку. – Ася сама себе удивилась, что заговорила на блатном языке.

— Вот чтобы я так не думал, давай напрягайся, вспоминай Верхнюю Губаху.

— Может, вам вдвоём туда съездить? Посмотреть на месте? – предложил Руслан.

— Ты что говоришь?! – оборвала его Ася. – У меня работы невпроворот. Сегодня из банка приходили.

— И что? – вскинулся Руслан.

Ася пожала плечами:

— Сказали, что позвонят через три – пять дней.

— Отлично! Как раз успеете вернуться. Я здесь сам поработаю.

— А как же рынок?

— Попрошу Рушану или Валентину Семёновну постоять. Там всё равно торговля хуже, чем у тебя.

Показалось, что в магазин кто-то зашёл. Первой от стула оторвалась Ася, выглянула в зал. Никого. Только в луче света клубилась пыль, а по подоконнику мелкими перебежками двигался паук. Ася попыталась открыть створку.

— Дай сам.

Руслан выбрал шпингалет из паза, долго дёргал дужку ручки. Струпьями сыпалась краска, между рам бултыхалась ветхая чёрная паутина.

— Забита наглухо, – указал дядя Гена на косую шляпку гвоздя, криво загнанного в дерево.

— Трусы дайте.

Ася испугалась, что не слышала, как покупатель вернулся.

— Какие трусы?

— Мои, которые я мерил.

Ася глянула в коробку с мусором, куда, испугавшись провокаций санэпидстанции, выкинула трусы. Бережёного Бог бережёт. У Бога, конечно, много забот, за всем не усмотрит. И так уже Руслана вызывали в суд по заявлению лицензионного отдела за незаконное использование логотипа известного бренда. Штраф тридцать тысяч рублей. А за что? Везли мешками, не особо заморачиваясь рисунками. Ярко, красиво – и ладно. Китайцы сделали, а они продают. Честно говоря, по неопытности, кроме пары спортивных, других брендов и не знала. Соседей оштрафовали за рисунок, схожий с листом конопли, – якобы пропаганда наркотиков…

— Я это, – вздохнула Ася, – ваши трусы выкинула в помойку. – Для наглядности предъявила коробку с мусором. – Бесплатно забирайте.

— Сумасшедшая, что ли? – округлил глаза покупатель, осторожно вытащил трусы, встряхнул, расправил. – Теперь стирать придётся.

— В любом случае все вещи после покупки надо стирать, – неосознанно провела инструктаж Ася.

Август, 1970

Ася помнит, как примерно в шестилетнем возрасте ей было трижды больно. После противной стрижки наголо холодными тупыми ножницами, накладывания вонючей мази и боли до костей у неё появился животный страх перед кошками.

Помнит, как вместе с матерью они оказываются в коротком больничном коридоре с железными скамейками. Двери, похожие на колоду карт, пол, усеянный проплешинами краски… Воздух жёстко пропитан хлоркой – так с первой же секунды начинается излечение больной плоти. Чтобы не прицепить к своей хвори ещё и чужую, они пугливо обходят очередь, осторожно протискиваются к кабинету детского врача. Ася тормозит, отвлекается на страшные картинки на стенах, мать тянет её за руку, теряет терпение.