Книга Сто мелодий из бутылки, страница 11 – Сания Шавалиева

С громким свистом поезд тормозит.

— Да в Москве быстрее грузятся, – бухтит проводница и, свесившись с подножки, машет свёрнутым жёлтым флажком.

— Ладно вам, – пыхтит отец, отряхивая брюки и чувствуя, как по ткани от колена вниз расплывается тёмное пятно крови. – Билет вот.

Через несколько минут весь вагон пропитан запахом стылых пирогов, затхлой курицы, лука, а ещё через час он спит, тяжело всхрапывая, ворочаясь и вздыхая. Только иногда по окнам шумно бухают ветки, в череде деревьев мелькают одинокие фонари и возникают вокзалы с плюющимися голосами. Порой в вагоне слышится лёгкое невидимое движение, короткий смех, неясный говор совсем молодой страсти, желающей прорваться наружу: «Тихо, ой, хватит, увидят!» – «Пусть!» – Пошли в тамбур!»

Лёжа на нижней боковой полке, Ася прочно прижата к стене телом матери. Холодная перегородка с остатками выпуклого орнамента, замусоленная подтёками синей краски, простыня в крошках и складках. Вытянувшись лентой, Ася впервые по-звериному чувствует жёсткое пленение. Высвободить можно только руку. Тянется к серенькому оконцу, ощущает его прохладу, ловит лунные отсветы от листьев деревьев. Изо всех сил пытается уснуть, но платок прилипает к волдырям лишая. Мазь помогает только на ноге и локте, а вот с головой не справляется. Ася тихо поскуливает, пытается локотком разбудить мать.

— Спи! – переворачивается та задом.

Ася стягивает платок на шею, с трудом выпутывается из удавки. От вечернего ожидания чудесной поездки не остаётся и следа.

Свердловск удивляет дождём. Ася смотрит на хмурое небо. Несправедливо! Она крутит головой – напрасная попытка найти обещанное южное тепло. Дождь нарастает, ветер сквозит со всех сторон, безжалостно поддувает двух девочек с коробкой кукурузных палочек. Две девочки с одинаковыми рыжими косичками и веснушками одновременно запускают пальцы в коробку, заманчиво вытаскивают белёсые от сахарной пудры жёлтые вензеля. Двойняшки бесконечно переговариваются, сравнивают: «У меня вот какой! А у меня больше» – и обе одновременно хрустят. О этот божественный хруст кукурузных палочек! От каждого звука Асе дурнеет. Она бледнеет, невыносимо дёргает мать за руку.

— Хочу…

— Где ж я возьму?

— Отбери…

Обе девочки радостно бегут за своими родителями.

У Аси в кармане тоже припасена «железнодорожная» сладость. В поезде к чаю прилагался сахар, да не обычный, а особенный: два кусочка были упакованы вместе в бумажку с рисунком поезда.

Отец с трудом находит свободное место, оставляет их караулить чемоданы, а сам торопится прокомпостировать билеты. Жалуется:

— Там такая очередь! Такая очередь! Полдня стоять придётся.

Мать кивает, оглядывается в поисках ещё одного места. Невыспавшаяся Ася бухтит о кукурузных палочках.

— Отстань, – защищается мать. – Оставь меня в покое наконец. Вон место, иди займи для отца.

На жёлтой скамейке лежит газета «Правда», свёрнутая в трубочку. Ася умеет читать только крупные буквы, мелкие почему-то утрачивают силу понимания. Напротив солдат, уронив голову на руки, спит, рядом бодрствует мужчина, некрасивый, сухой, заросший щетиной. Между ними на полу стоит коричневый портфель. Мужчина мимоходом смотрит на людей, более внимательно на Асю, забирает портфель и смешной утиной походкой уходит вдоль прохода. Солдат просыпается минут через десять, испуганно смотрит по сторонам, торопливо пропадает, возвращается с милиционером. Пока милиционер опрашивает свидетелей, солдат, словно мальчишка, стоит за его спиной и нервно ожидает помощи. Помочь стараются по совести и справедливости, как могут: