Книга Сто мелодий из бутылки, страница 7 – Сания Шавалиева

— Вот же, – ехидно предъявляла старушка носок. – Вот каблуки. А ты злыдень. И чего взялся со мной лаяться?

Дядя поклонился ей поясным поклоном, затем вышел на середину зала и пошёл по кругу в танце дервиша. Кружил-кружил-кружил, накручивал особую древнюю молитву, видимо, для отпущения грехов или успокоения. Навертевшись, он запыхался, раскраснелся. Стыдливо улыбался и извинялся, пока не заметил женщину с силиконовыми губами. В отличие от других людей, на её лице не было никакой реакции, ни улыбки, ни удивления, только ресницы, словно остужая губы, качались опахалом. Как можно ласковее дядя проявил к ней сострадание.

— Упала? Обожглась? Как теперь кушать?

Силиконовые губы улыбнулись, где-то там внутри, настолько далеко и глубоко, что живому человеку не видно. Вдогонку губам приклеенные ресницы захлопали немногословное «пух-пух-пух», в переводе на язык соблазнения – «да-да-да». Без переводчика узбекскому дяде этот язык было не понять.

Ася отправила его на склад есть пирог, он с удовольствием капитулировал.

Когда покупатели иссякли, Ася прибралась на прилавках, зашла на склад. Стало обидно, что весь пирог съели без остатка. А как же она? Теперь до вечера быть голодной? Налила себе чай, потянулась к вишнёвому варенью, который дядя Гена привёз в белом пластмассовом бидоне. Мелкие чёрно-бордовые шарики с горьковатыми зернышками мягко ложились на язык и после двух-трёх прикусов уходили в желудок. Всё-таки узбекское варенье отличается от татарского. Чем? Наверное, переполненностью солнцем, отсутствием воды. Ягоды сухие, мелкие, вызревшие до самого нутра.

Дядя Гена держал чашку левой рукой, а правая лежала на матовой поверхности пистолета, словно на иконе при причастии. Он постоянно ловил на себе косые взгляды Руслана и не обращал на это внимания, как безумец, которого ничто вокруг не волнует.

— Зря вы так, – пожурила Ася дядю. – Здесь не Узбекистан.

Сама сказала, сама удивилась. Откуда ей знать, что там у них в Узбекистане?

— Я понял, – моментально согласился он и ещё больше удивил, когда из-за пояса достал второй пистолет.

— Зачем? – обожглась чаем Ася.

— Из двух один точно довезу, – вздохнул. – В самолёт нельзя. Так я на поезде. Уже присмотрел тайничок. Один спрячу в туалете за панелькой, второй – под мусорным баком в тамбуре какого-нибудь вагона. Если найдут, то без меня.

— А это обязательно? – кивнула Ася на оружие.

— Надо было тебя взять, чтобы купили третий. Подарила бы нужному человеку. Поехали бы и поискали, что надо.

— Не-не-не, – вскинулась Ася. – Это без меня. Я для этого жутко труслива.

Дядя Гена внимательно уставился на неё:

— Ладно. С тебя хватит и воспоминаний.

— Дядь Ген, – удивилась Ася. – Чесслово, не понимаю, о чём вы.

— Зойка сказала, что о золоте знаешь только ты.

— Да ничего мама мне не говорила, – обернулась Ася за поддержкой к Руслану. – Помню только странные часы с шестью заводками, золотой перстень без камня. Всё было завёрнуто в мужской носовой платок. Мать прятала на нижней полке в шкафу, в старом отцовском ботинке.

— Ну вот же! Только всё это я уже забрал, – вскинулся дядя Гена. – Остались бутылки с золотом.

— Опять двадцать пять! – вскинулась Ася и приготовилась сбежать в зал, но Руслан перехватил её за руку, удержал.

— Не кипешуй. Может, Сашка что знает?