Книга Сто мелодий из бутылки, страница 73 – Сания Шавалиева

Ася, конечно, смотрела за Максимом, а он нырял в море, собирал на дне мелкие ракушки длиною в детский ноготь. Ракушки были серыми и невзрачными, не то, что на рынке: там их красили в разные цвета, поливали лаком, нанизывали на нитку и продавали за пятьдесят копеек. Ася тоже собрала целую горсть ракушек, чтобы увезти домой. Она шла по берегу и представляла, в какой цвет их раскрасит. В кулаке что-то зашевелилось, она открыла ладонь и в ужасе завизжала, а крабики, черные и мелкие, как пауки, выползали из недр ракушек, цеплялись клешнями за кожу. Пустые ракушки плюхались в море, а крабики висели и падать не собирались. Ася орала не потому, что было больно, а от неожиданности. Пока прибежала пионервожатая, ладонь опустела, а Ася лихорадочно тёрла руку о сгоревший живот и оглядывалась на море, страшась, что крабики вернутся для мести. Максим отчаянно смеялся и нырял за новыми, подкладывал девчонкам в тапочки и сарафаны. От бесконечного ныряния белки глаз стали огненно-красными, так что вернулся он домой как зомби. Уж непонятно, как на это отреагировала тётя Маша, но пионервожатая искренне страдала. Она ходила за Максимом по пятам и не позволяла нырять, за трусы выдёргивала на берег. Во всяком случае, так казалось со стороны.

— Ренат, а вы помните тётю Машу, кондуктора на кизеловском маршруте?

Ренат задумался:

— Нет, не припомню. Не работает, наверное, уже. Когда шахты закрылись, от Кизела почти ничего не осталось, пара дворов, прям как у нас на Поскотине.

Ну, это он, конечно, загнул – не поверила Ася. Для неё Кизел был огромным городом, хотя и Верхняя Губаха была не маленькой, а теперь вроде как совсем миллипизерная, два шага вдоль и полшага поперёк. Запаха жареной картошки, который валил со двора Рената, хватало на весь город. Ася мялась у забора, ругала себя за то, что не заехали пообедать. В голове борщ, котлета с пюре, чай – какого чёрта! Всё-таки надо скорее определяться, в какую сторону двигаться: идти по домам, проситься на постой или вернуться в Новый город.

— Ренат-абый, – обратился дядя Гена. – Продай нам пару лопат.

— Чувствовал я, что вы не простые туристы. Лопаты не продам, а просто так отдам, оставили тут прошлые копатели.

Июль, 2008

Земля мягкая, сплошной чернозём. Дядя Гена, покопав минут десять, вдруг с силой вонзил лопату в землю, оставив торчать рукоятку вертикально в небо.

— Всё, больше не могу, – вытер он пот со лба. – Готов отдать все монеты за пиалушку чая. Не, я бы мог копать здесь целый день, а если потребуется, и неделю, но мне надо чаю, чуть-чуть, хотя бы намочить губы.

Ася без энтузиазма ковыряла лопатой дно ямы, десертными порциями выгребала землю. Давно уже мечтала побывать здесь, побродить по улицам детства, именно побродить, а не копаться в земле. Сколько сцен, сколько воспоминаний выплывало в воображении: она маленькая, хорошенькая, непуганая, впереди соблазнительные, благородные мечты… С каким упоением она тогда помышляла о театре!

Вернувшись в реальность, Ася спросила:

— Уходим?!

— Нет, конечно! – дядя вновь взялся за лопату. Что-то бормотал, но как-то бессознательно, как затверженную молитву.

Она слушала его голос, смотрела в глаза, дядя становился ещё более ясным, родным, и она без труда угадывала его мысли. Она верила, что он не сдался. И ещё Ася чувствовала, что в такие моменты сама судьба подаёт знак, приходит человеку на помощь, вознаграждает его за решительность и настойчивость.