Книга Отпуск с бывшим, страница 71 – Дарья Белова

— Я ничего не высылал. И даже знать не знаю, что за приглашения, и как они выглядят, – его тон громкий. Даня раздражен. В таком состоянии еда будет падать камнем, живот еще заболит.

Отмахиваюсь. Пряча вспыхнувшую в грудине боль за легкой улыбкой.

— Я не знал, Васен… Я ни о чем не знал.

— Хм… – снова пью холодную воду, и мне требуется еще один наполненный стакан.

— Ну и раз уж у нас выдается такой вечер откровений, тебе… нравился Савелий? Мой лучший друг? – глаза Краевского прожигают насквозь, нисколько не жалея. Его гнев нарастает. – Не вижу никакой другой причины, почему ты и он… – Даня облизывается и проводит ладонью по лицу, как если бы он стирал представленную перед собой картинку.

Мурашки бегают и кружат по спине. В горле собирается ком.

И правда, почему я пошла? Это главный вопрос. Второй по значимости: как Даниил узнал?

— Он никогда мне не нравился. Скорее, я его не понимала, и этот человек – Савелий, не вызывал у меня доверие. Но это твой лучший друг, Дань.

Делаю решающий вдох. Сейчас или никогда. В конце концов, что же я теряю, открывшись?

— Он позвал меня поговорить в отель. Сказал, что разговор не телефонный, личный и очень важный, касающийся тебя. Я поверила, потому что это твой лучший друг, повторюсь. Дальше я выбегала из этого отеля, тихо проклиная муд… Савелия.

— Почему не сказала? – Даня уставился в одну точку на скатерти и с напряжением ее рассматривает.

Боялась, что примет не мою сторону. Семья Краевских и все их друзья – один большой оплот. Кто будет слушать слова какой-то там «деревенщины»? Да не было ничего. Ну кроме хлесткой пощечины с моей стороны и бранной, некультурной речи, что бы я сделала с хозяйством лучшего друга моего, как тогда казалось, жениха.

— Кажется, наш заказ, – хочу уйти от темы и закрыть ее. Ради этого притворюсь, что проголодалась. Порция зеленого салата выглядит впечатляюще объемной.

— Я бы ему морду набил, – жуя аппетитно выглядящую пасту, говорит.

— Ты не умеешь драться. Сам же говорил!

— Ничего. Для этого хмыря опыта бы хватило.

Посмеиваюсь. Тучи над нами рассеиваются. Жаль, последствия урагана ничем не скрыть.

— Прости, – искренне говорю.

Теперь четко понимаю, как было важно рассказать все Даниилу как на духу, а там будь, что будет. Сглупила. Сдурила.

— Значит, ничего не было? – с подозрением косится.

Он помнит, как я признавалась, что никто, кроме Краевского, не касался меня.

— Нет, конечно.

— И фотографии, которые мне показали…

— Не знаю, Даня. Это уже вопрос не ко мне. Перед тобой я чиста, – накалываю на вилку салатные листья и отправляю в рот. Вкуса не чувствую, продолжая нервничать из-за откровенного разговора.

— Нас развели, да?

— В прямом и переносном смысле.

Переглядываемся. Ухмыляемся. На обоих диким зверем нападает грусть и сожаление.

— Надо было поговорить раньше, – философски подмечаю.

— Я был зол.

— А я обижена.

Вечер правильный, разговор нужный, но очень печально, что мы оказались пешками в чужой игре. Сглупили, не разобрались. Виноваты страшно и каждый сам перед собой, и друг перед другом. Две жизни растресканы чужаками.

В номер прихожу в одиночестве. Даня вызвался прогуляться по палубе. Я поняла, что Краевскому нужно побыть одному. Да и мне тоже.

Открываю свой блокнот путешествий с зарисовками и памятными записями. Хочу оставить пару мыслей. И вижу небольшую заметку, начерканную рукой Даниила: