Книга Отпуск с бывшим, страница 68 – Дарья Белова

Сомнительная история, но, прикрыв ненадолго глаза, делаю то, чему нет разумного объяснения.

— Пусть Василина станет моей, как и раньше, – говорю одними губами и прохожу через ворота, – моей во всех смыслах.

Ее грудь стремилась выскочить из сарафана. Видно, соскучилась по моей ласке.

— Загадала? – спрашиваю, едва завидев Ольховскую, выходящую из туннеля.

— Что именно?

— Ну, желание. Чтобы «и в горе, и в радости, в болезни и в здравии…» – посмеиваюсь. Больше над собой, нежели над Васеной. Ей простительно верить в такую чепуху, а мне, взрослому, адекватному мужчине, – нет.

Но я, блин, загадал. Дурак.

— Я тут прочитала…

Мы проходим вдоль узких торговых улочек, заполненных различными аксессуарами, сувенирами и сладостями.

— Ты в курсе, что остров Менорка – родина сандалий абаркасов? Изначально это была крестьянская обувь. Она предназначалась для того, чтобы держать ноги прохладными и удобными при работе в полях. Сандалии практичные, и сделаны с мягкой кожаной верхней частью и резиновой подошвой.

— Интернет?

— Путеводитель. Страница сто сорок три. Ты не дочитал, Краевский.

— Хочешь? – останавливаюсь, когда мы с Василиной нашли общий ритм.

Вот бы и в жизни так – найти свой общий ритм с человеком, с которым и будешь идти рука об руку. Это просто и сложно одновременно, но довольно важно.

— Чего?

— Аваркасы.

— Абаркасы!

— У испанцев «b» и «v» произносятся одинаково, Васен.

— Снова путеводитель?

— Нет, уроки испанского.

Васена закатывает глаза, что вызывает мою довольную улыбку. Люблю, когда она сдается, показав напоследок свой характер. А он у нее не сахар. И так удачно сложилось, что к сладкому я равнодушен. Мне бы перчинки, которой Ольховская обладает под самую макушку.

Она проводит меня через множество торговых точек с этими самыми сандалиями и постоянно оборачивается. Хочется кричать во все горло, что я готов скупить все имеющиеся абаркасы или аваркасы, лишь бы просто чмокнуть ее так, как в море. Так, чтоб все тело вибрировало от желания и чувств, и все, что сможешь различить – это ее глаза, губы, чуть вздернутый носик и волнистые светлые волосы.

— Вот эти! – показывает на сандалии ярко-бирюзовые сверху и светло-коричневую подошву.

— Нам вот эти, – киваю на пару босоножек и разглядываю еще варианты.

Получаем выбранную пару у продавца, который без умолку тараторит на испанском. Что-то про скидку, про другие расцветки и прочее, и прочее. Рассматриваю товар придирчиво. Вдруг и эта легенда несколько врет?

— Давай ножку, – прошу Ольховскую. Она уселась на пуфике, я, согнув колено, беру ее ногу и вдеваю в сандаль. Бывшая хихикает, и ее щеки застенчиво покрываются румянцем.

— Я как Золушка, да?

— Или одна из ее сестер. Малы! – кричу нашему новому испанскому другу.

Васена поражает меня своим взглядом ярко-голубых, как абаркасы, глаз.

Ждем, пока нам вручат другую пару. Ольховская недовольно пыхтит. Успокоить бы, а то от ее легкого настроения не останется и следа. Стало важным, чтобы Ваське все нравилось. И дурацкие сандалии в том числе.

— Наверное, они маломерят, – вдеваю ее ногу в сандаль другого размера и поправляю резинку на пяточке, – ну как? Нравится?

Крутится, кружится. Вижу, что нравятся.

— Cuanto cuesta? – спрашиваю на испанском.

Услышав цену, Ольховская торопится снять.