Книга Отпуск с бывшим, страница 43 – Дарья Белова

— Почему ты спишь так тесно ко мне? – утренняя претензия гремит в ушах. Голос Даниила хриплый и недовольный.

Разлепляю веки, чувствуя не ушедшую ночью усталость, а вместе с ней и обиду. Я спала тесно к нему?

— Это ты меня насильно приковал. Я дышать не могла! – поднимаюсь и опираюсь ладонью о матрас.

— Не ври. Я такого сделать не мог!

— Как же!

— Если бы я сделал это, то сделал бы и…

— Что? – возмущенно выпаливаю.

Утро еще никогда не было таким… Таким ужасным.

— Ничего. Просыпайся давай, а то опоздаем и на автобус.

Краевский скрывается за дверью ванной комнаты, а спустя одно дыхание слышу громкое ругательство. Да, Даниил, стены в нашем номере по-прежнему прозрачные.

Вскакиваю с кровати и, сунув ноги в эспадрильи, выхожу из номера. Полчаса, как уже можно завтракать. На мне лишь плотно запахнутый халат, и я лучше покажусь в таком виде, чем буду наблюдать за Даниилом.

На автобус мы успели, но весь путь до Севильи прошел в полном, невыносимом молчании.

Самое неприятное, что я не понимала причины такого поведения Даниила. После чмока он не спустил на меня всех собак, а сделал это после моей головы на его груди. Будто первое – это не измена, а второе – она самая. Еще и со всеми вытекающими, типа угрызение совести, подавленность, депрессия и страх за свое будущее, если вторая половинка узнает о таком адюльтере.

В Севилье мы выпиваем кофе. Тоже молча, не улыбнувшись, не пожелав приятного аппетита и даже не присев. Я ела сливочный круассан стоя, а Краевский вообще зашел за угол и там, отвернувшись, попивал свой двойной эспрессо.

Надеюсь, кофе ему достался тоже прогорклый. У меня, например, язык горит от горечи, а в желудок набросали пуд перепревшей полыни.

В Лиссабон мы приезжаем в районе двух часов дня. Сойдя с автобуса, вдыхаю глубоко воздух. Смесь атлантического бриза, нагретой листвы и пряных трав. Крыши домов аппетитного оранжевого цвета, вокруг много изящного орнамента. Меня окружают готика и барокко, а высоко в небо взметнулись острые шпили.

— Н-ну? – спрашивает бывший. Даже полностью вопрос не удосужился задать.

«Ну и какие планы?», «Ну и что собираемся посмотреть?», «Ну и что написано в твоем путеводителе по Лиссабону?» Мне достается короткое, брошенное «Ну».

Яростно смотрю на Краевского. Еще вчера он улыбался и шутил. Подбадривал и нисколько не смеялся моему страху, что мы остались, а корабль уплыл. Можно сказать, подставил дружеское плечо, а сейчас стал букой. Настоящим предателем-бывшим!

— Ну и наши пути расходятся, Даниил. Ты волен идти, куда твоя душа тебе велит. Не смею больше задерживать, и да, – достаю кошелек, где спрятаны последние деньги, и отдаю их все. – За отель, еду и дорогу.

Я на мели. Но лучше с достоинством выдержать это испытание, чем быть должной этому высокомерному типу.

Спрашивается: зачем любовалась? О расставании сожалела? Чувствую себя полной дурой.

Краевский задерживает на мне взгляд, а вот на деньги даже не глянул. Что для него пятьдесят евро? У него одна стрижка стоит раза в три дороже.

Не ответив и не взяв банкноты, уходит.

Вот и все. Вот и правильно.

Смотрю ему вслед. Хоть бы обернулся. Из-за сурового атлантического ветра в глаз попадают соринки, и по щекам скатываются две одинокие слезы. Стремительно их смахиваю и запрещаю себе грустить. Сегодня вечером я буду на корабле.