Книга Пепел золотой птицы, страница 69 – Анастасия Логинова

Анатоль на все взирал хмуро, комментировал не иначе как со злым сарказмом. Кажется, к старшему Агафонову он свою супругу тоже ревновал.

Ну а Саша отметила для себя, что Алексей и здесь был прав… Татьяна свою сестру в старых девах держать как будто не собиралась – просто по каким-то причинам ее не устраивал доктор Сапожников в качестве зятя.

Зато юный Федя Агафонов устраивал вполне.

Саше было неловко наблюдать за происходящим и, как только приличия позволили, она сказалась уставшей и покинула гостей.

Спать, однако, желания не было – хоть ей завтра и вставать с рассветом. Но Саша, плотнее закрыв за собой дверь в гостиную, вознамерилась сделать то, о чем думала уже давно. Она направилась в библиотеку.

Фотоальбом.

Увесистый, солидный, в кожаной с золотым тиснением обложке. Его законное место было на ближайшей полке, и Татьяна, как и прочие члены семьи, как будто вовсе не возражали, что их гости станут его рассматривать. Но прежде Саша делать это стеснялась. Теперь же, подкрутив газовую лампу и устроившись в кресле, решила, что самое время.

Открыла первую страницу, слабо представляя, что желает там увидеть.

Фотокарточек было немало. Родители Татьяны, ее дядька с женою, кузены, множество других родственников – нет им числа. Имелось у Громовых-старших и несколько детей, умерших вскоре после рождения. Горькое зрелище… Пришлось пролистнуть практически треть, прежде чем на одном из фото Саша узнала малышку лет пяти, бывшую, очевидно, Татьяной. Милая девочка: щекастое личико, большие глаза – а впрочем, качество снимка было таковым, что немногое чего разберешь, кроме общих черт.

Благо в будущем фотокарточек Татьяны оказалось немало. Едва ли не по годам можно было отследить ее взросление. Позже на снимках стала появляться и Оленька, которая магнитом липла к старшей сестре.

Следом начались фотокарточки гимназисткой ее поры. Татьяна училась в Мариинской женской гимназии в Твери, куда ее приняли в возрасте восьми лет. Уж не известно, отец ли Татьяны это сделал, мать ее, или она сама – но многочисленные наградные грамоты из учебного заведения были аккуратно прикреплены к страницам, рядом с фотокарточками. Татьяна и правда прекрасно училась: Алексей не преувеличил.

Судя же по ее изображениям в возрасте восьми, десяти, тринадцати и пятнадцати лет – это именно что Татьяна и была. Та самая Татьяна, что играла теперь на рояле в соседней с библиотекой гостиной. То же лицо, хоть и несколько более юное, те же пышные с волной волосы, та же ладная фигурка. Взрослея, Татьяна делалась настоящей красавицей – яркой, живой. Душой компании. Ежели была общая фотокарточка с ее подругами, то она вечно находилась в центре – как принцесса, окруженная фрейлинами.

После в датах фотоснимков был перерыв на два года – по понятным причинам…

Зато вслед за перерывом девочка в скромных гимназистских платьях и с провинциальной косицей окончательно уступила место роскошной светской даме. Фотокарточки этой поры и по качеству были куда лучше: должно быть, сделаны в Европе. Татьяна упоминала, что их с Анатолем медовый месяц прошел именно там.

Глядя на эту даму, наряженную шелка, меха, перья и драгоценности – однажды запечатленную даже с бокалом шампанского – Саша качала головой и думала, что никогда эта Татьяна не согласилась бы стать супругой мальчика-семинариста, будущего священника… Жить тихо, скромно, согласно Слову Божию и оставаться лишь тенью мужа. Это не для нее. Родители хотели невозможного.