Онлайн книга «Пепел золотой птицы»
|
— Но назвала она это имя лишь теперь – впервые за столько лет, – возразила Саша. – И помню, Татьяна Ивановна даже указала, что прежде ее именем не интересовалась. — Не удивлюсь, ежели Тата о том на каждом сеансе говорит! – поспорил Алексей. И вдруг оживился: – к слову, а ведь и Конституцию, в таком случае, вполне могут до конца столетия издать! Потому как откуда ж Татьяне знать наверняка?! Но про Ольгу и Сержа вы правы, Александра Васильевна: кузину мою их помолвка точно не радует. С другой стороны, Тата знает этого доктора куда лучше, чем мы с вами – не один год знает. Быть может, осведомлена о чем-то и иного способа уберечь сестру от плохого брака не придумала. Саша тоже успела об этом поразмыслить. О докторе Сергее Федоровиче Сапожникове она и правда крайне мало знала. Он был разговорчивым, довольно милым и обходительным… а впрочем, как будто слишком поверхностным, серьезных разговоров избегал. Но взять хотя бы тот его вопрос на сеансе: он был о счастье Оленьки. Словно лишь это его интересовало. Нет-нет, он определенно влюблен в Ольгу! Ее наследство если и играет роль, то не главную. Размышляя, Саша медленно обходила стол по кругу, пока не замерла возле места, где сама сидела во время сеанса. И живо вспомнила то, от чего у нее и сейчас пробежал холодок по коже: — А что же тот купец, Агафонов? – спросила она у Громова. – Помните, как его толкнули? Неужто кто-то под столом прятался? И лицо женщины с зелеными глазами… оно плыло в темноте, будто призрак… Вы ведь тоже видели это? — Видел… – нехотя подтвердил Алексей. И по тени на его лице Саша поняла, что призрак сей и его заставил посомневаться. Но Громов старался казаться невозмутимым: — В Париже, я слышал, на спиритических сеансах часто присутствует среди приглашенных некое подставное лицо. Изображает обыкновенного гадающего, а на деле – помогает медиуму наводить ужас на прочих. То пощечину он якобы получил, то, вот, стул у него сам собою опрокидывается… А ведь оттолкнуться да разыграть падение – много ума не надо. Саша о таком вероломстве даже не подумала… Удивилась: — Полагаете, Агафонов был в сговоре с Татьяной и Анатолем? — Возможно. Называется купцом из Твери, но я этой фамилии никогда не слышал, да и отец говорит о нем весьма сухо, неохотно… судя по всему, тоже мало его знает. Дел торговых с ним батюшка точно не ведет. Тем не менее, к Тарнавским он несколько раз приезжал на обеды. С Татьяной фамильярничает, будто бы знакомы хорошо. Странный тип, одним словом. Ну а что до той зеленоглазой… о призраке… вы слышали об аппарате Томаса Эдисона? — Американский изобретатель? О да, о Томасе Эдисоне Саша была наслышана: прежний ее жених, химик Воробьев, не раз ссылался в беседах на известного ученого. С подачи Кирилла Андреевича Саша неплохо была осведомлена о принципе работы фонографа и кинетоскопа. А уж как Кирилл Андреевич разгорячился, когда она неосторожно приписала Эдисону и изобретение электрической лампочки… Ох, как гневно сверкали его очки! Саше подумалось тогда, что жених сейчас же их помолвку и разорвет. Но нет, пусть и несдержано, но Кирилл Андреевич всего лишь объяснил ей тогда, что лампу накаливания с угольным стержнем изобрел и, что важно, запатентовал, русский ученый Александр Лодыгин еще в 1872 году, и вскоре уличное электрическое освещение – впервые в мире! – появилась на проспектах Санкт-Петербурга. Томас Эдисон же лишь усовершенствовал изобретение Лодыгина и куда позже – только в 1879, и патент его касался именно усовершенствования, но никак не изобретения самой лампочки… |