Книга Пепел золотой птицы, страница 43 – Анастасия Логинова

Но втягивать в расследование еще и Афанасия Кошкин пока не торопился.

После обеда не выдержал домашней скуки: велел оседлать Яру и под предлогом поисков все той же Ивановки выехал осмотреться. Егорка навязался с ним.

«Осматриваться», впрочем, решил не в направлении Ржева, а вверх по течению Волги – туда, где по его расчетам стоял женский монастырь, о котором упоминала Настасья.

Кошкина тянуло туда, как магнитом, словно бы там были ответы на его вопросы. Хоть издали бы тот монастырь увидеть…

Дорога была тяжкой и лежала через хвойный лес. Изредка удавалось найти тропку и пустить Яру рысью, но чаще приходилось спешиваться и вести лошадь за собой едва ли не через бурелом. Но Егорка вел себя молодцом – не пугался. После лес кончился, пошли поля, а за ними раскиданные вдоль Волги деревни.

Среди низеньких деревянных домов на том берегу Волги, вдруг показалась вдали еще одна усадьба – так подумалось Кошкину сперва, ибо строение было каменным, в два этажа высотой, с яркой крышей и изящными окнами. Обнесено высоким забором и густо раскинувшимся садом.

— Дачи там, барышень-гимназисток из города на лето вывозють! – охотно объяснил кто-из местных крестьян. – Сюды-то не пускают их, оне во-он по той тропке гуляють, где монастырь.

Кивнув на едва видную отсюда колокольню, мужик осенил себя крестом и в пояс поклонился. Егорка тоже хотел – видно, матушка научила – но глянул на Кошкина и не стал. А Кошкину было не до того. Он живо забрался в седло и пришпорил кобылу, желая подобраться ближе.

А впрочем, чтобы хоть поравняться с монастырем пришлось бы пробираться через еще один лесок. Время, меж тем, уже клонилось к вечеру, а ему еще назад добираться, с мальчишкой. Кошкин решил не рисковать. Пришлось довольствоваться тем, что приложил козырьком руку да в лучах закатного солнца попытался издали разглядеть стены монастыря.

Территорию он занимал не слишком большую и стоял на самом берегу Волги – хоть спуск был пологим, и имелась даже протоптанная дорожка к воде. Обнесен белокаменным забором. За ним скромные деревянные постройки для работы и жилья, невысокий храм с черными монастырскими куполами и, собственно, колокольня. За храмом смутно угадывалось местное кладбище. Ничего примечательного как будто.

Народу – ни единой живой души – Кошкин так и не разглядел. Ни возле монастыря, ни внутри. Ни на тропке, по которой, говорят, изволили иногда прогуливаться гимназистки. Гимназисток, нужно думать, привозили из губернского города, из Твери – Кошкин слышал что-то о той гимназии.

Возвращаться в Златолесье пришлось ни с чем.

Однако на следующий день Кошкин поступил разумней и собрался в дорогу не после обеда, а куда раньше. Егорка снова увязался с ним, чему Кошкин совершенно не возражал. Только предупредил:

— Поедем туда же, к монастырю. Может, даже через Волгу перебираться придется. Плавать-то умеешь?

— Не-а…

Кошкин искренне надеялся, что до плавания не дойдет, отыщется переправа. Но все же пообещал:

— Научу. Так вот, сегодня к монастырю, а в следующий раз в сторону Ржева поедем. Найдем твою Ивановку, не бойся.

Егорка вдумчиво кивнул. Совершенно серьезно ответил:

— А если и не найдем – не беда. С вами останусь. Про тетку мне токмо мамонька и рассказывала, а сам я ее сроду не видел. Мож, она злая, хуже дворника… А вы, дяденька, хороший.