Книга Если ты хочешь…, страница 77 – Елена Левашова

— Ваня, а почему ты не сказал, что любишь меня? Ты тогда из-за Костика все это подстроил? Ну… у меня на даче. Не хотел, чтобы мы были вместе? – натужно сглатываю собравшуюся в горле горечь.

— Да. Смешно вышло, да?

Смешно?! Смешно, чем возьми. Если бы не связанные руки, я вцепилась мерзавцу в рожу и расцарапала ее до крови. Он отнял у нас девять лет. Украл у Алешки отца, а у меня мужа. Щеки пульсируют, в ушах ревет кровь. Я ерзаю на месте и нащупываю конец веревки. Тереблю ее, пытаясь высвободиться.

— Да, забавно. Я тогда так хорошо поспала. – Улыбаюсь, как ненормальная. – И не вспомнила ничего. И тебя… не помнила. Так ты ехал со мной в электричке?

— Да, – безумно улыбается он. – В соседнем вагоне.

Малеев – псих! Как я не видела этого раньше. Вполне социализированный в обществе, но псих!

— И ты меня тогда… Ты…

— Нет. – Цедит он. Ты была беременная уже, я… просто не смог.

— Как беременная? Я тогда не знала, что…

— Я трогал тебя, Весна. Залез везде, где мог. Лапал, мял… Уже не помню, как понял, что ты ждешь ребёнка. Фотографии эти проклятые сделал и Костику отправил. Это было жестокое наказание, Весна… За насмешки и отказы ты получила сполна, – зло произносит Малеев. В темноте встречаюсь с его взглядом и отшатываюсь – в глазах Ивана плещется безумие. Злое, безудержное, неуправляемое… Мы не сможем вот так разговаривать долго. Сейчас он возьмет меня силой, а потом убьет…

— Я тогда придумал новый план. Зачем мне было торопиться? – Малеев улыбается и довольно потирает руки. – Костик бросает тебя, а ты остаешься одна с ребёнком. Я хотел быть с тобой, но ты вновь меня отшила, как отребье, недостойное генеральской дочки. Все, Весна! К черту разговоры! Я тебя всю жизнь хотел и сейчас получу.

Малеев поднимается с низкой табуретки. Уверенно шагает и нависает надо мной, как гора. Расстегивает молнию брюк, рыча от предвкушения. Замахивается и бьет меня по щеке.

— Это для профилактики, – облизывается он. – Чтобы не ломалась. Я слишком долго ждал, Вёсенка… И слишком долго был хорошим.

— Костя тебя уничтожит. – Шиплю, сплевывая проступившую из губы кровь. Дергаю что есть сил кончик веревки и освобождаю руки. В темноте нашариваю стеклянную двухлитровую банку и обрушиваю ее на голову Ивана. Кричу, выплескивая, наконец, таящийся в душе ужас. Ору, плачу, всхлипываю, визжу, как ненормальная. Я непозволительно долго терпела «душевный» разговор… Пыталась понять и найти хоть одну причину, чтобы оправдать Ивана. Цеплялась за соломинку сочувствия, но она с треском обломалась под тяжестью доводов рассудка.

— Ах ты же… – рычит Иван, стирая с головы кровь. – Все равно доберусь.

— Помоги-ите! – кричу изо всех сил, однако голос звучит хрипло и бесцветно. Трясусь как осиновый лист, загнанная Малеевым в темный угол. Мне не выбраться… Все кончено. Он наступает на меня, как медведь. Хрипло дышит, наполняя маленькое пространство подвала запахами крови и пота. Поднимает руки, чтобы вцепиться в мое дрожащее тело. Я зажмуриваюсь, оседаю по стенке, сломленная страхом и яростью. Все кончено, Весна… Ты пыталась, но не смогла… Тянула время, но враг оказался сильнее. Нос щекочет стойкий запах гари. Распахиваю глаза, закашливаюсь, сгибаюсь пополам, не видя ничего вокруг. Дымовая завеса? Не может быть…