Онлайн книга «Отец (не) моей дочери»
|
Лев вскидывает на женщину пристальный взгляд и произносит уверенно: — Нет. Я убежден, что ее поступок спас Этери от страданий. Я врач, но до последнего не замечал болезни жены. Она жила обычной жизнью, но ее сердце – так показало вскрытие – работало на десять процентов. Она бы умерла все равно… Ничего нельзя было сделать. Я не хочу, чтобы Таранова села в тюрьму, отпустите ее с миром. Ты как, Тери? Того же мнения? — Да, отпустите ее – она сделала мое страдание не таким иссушающим душу, она… Я любила эту девочку всем сердцем, кормила ее, воспитывала. А теперь мы с ее папой семья. Так что, Ирина, спасибо вам… Моей малышки нет, но бог вашими руками дал мне тогда замену. Таранова смотрит на нас во все глаза и искренне, от души плачет… Эпилог Этери. Желтые листья кружатся в хороводе, тяжелые дождевые капли стучатся в окно, а небо затягивают черные тучи. Не поверите, раньше я ненавидела осень. Впадала в уныние, глядя на мрачную картинку увядания, грустно вздыхала и качала дочку. Ждала мужа Васю, гадая, что могло его так задержать на работе? Жила чужой жизнью, воспитывала чужую дочь, любила того, кто любви не заслуживает… А теперь я живу… Глубоко вдыхаю ароматы осени, радуясь кратковременной передышке. Наконец-то, меня не тошнит. И я могу работать, а не лежать на сохранении с близнецами. Да-да, я жду мальчишек! Наших со Львом сыновей – долгожданных, любимых, подаренных судьбой… Кажется, за эти полгода я стала другим человеком. Нет, у меня не выросли крылья и не образовался нимб над головой – я обычная женщина со своими страхами или претензиями, раздражением, гневом или непониманием… Но я другая – более мудрая и битая судьбой. А, может, одаренная судьбой? Ведь правда, я могу до конца дней благодарить Ирину Таранову за подарок… Моя Дарина, ангельская девочка, что спасла меня от обжигающей боли. Если бы не подмена, я сошла с ума. Не выжила, утонула в слезах и одиночестве. Следователи прочесали парк возле роддома и нашли тело моей умершей дочери. Мы со Львом похоронили малышку рядом с его отцом. Семен Хмельницкий сам наказал себя – остаток жизни он проведет в психиатрической лечебнице. Его супруге Татьяне дали реальный срок в шесть лет. Если бы не Дарина, я сломалась. Потом ведь была измена Васи… Только я о нем думаю, колокольчик вздрагивает. Входная дверь распахивается, являя взору моего бывшего благоверного. Неужели, и до него дошли слухи об открытии кофейни «Дарина»? — Здравствуй, Этери, – сухо произносит он, помогая Янусе снять забрызганную дождем куртку. — Здравствуй…те… Вы мимо проходили или… Стою за прилавком, сортируя пирожные на полочке. Вася не видит моего беременного живота. Смотрит во все глаза, словно что-то желает сказать… — Я… это самое… Мы с Яной ждем пополнения, хотели машину купить, но денег не хватает. Тебе, конечно, не понять – ты вон какая стала… Зря он пришел. И разговор этот зря затеял. Скоро придет Лев, Елизавета Тимофеевна, Дарина… Ничка с Авериным, мои родители. Странно, что Вася вообще решился показаться на глаза – после всего, что сделал. Лгал, изменял, ударил… Внутри поднимается что-то черное. Туманит разум, застилает глаза нежданными злостью и нетерпением. Я на все сто уверена, что Васятку сюда притащила Яна – вот, у кого нет совести. И в ее беременность я не верю. |