Книга Отец (не) моей дочери, страница 89 – Елена Левашова

— Да.

— Мол, господь вмешался и наказал за давний грех. И девочка умерла – новорожденная малышка. А мужик тот говорит своей бабе, идем, мол трупик закопаем. Так она будет думать, что малышку похитили. Изведет себя, будет страдать, плакать и сойдет с ума. А баба «евойная» отвечает, мол ей-то за что такие страдания? Я тогда поняла, что эта Журавлева и не виновата ни в чем. А потом женщина добавила, что Журавлева была ребёнком и нельзя ее так жестоко наказывать, дело не в ней, а в отце. Предложила вернуть труп малышки в реанимацию. Мужик отказался. Они ушли, а я поднялась в послеродовое и нашла палату, где вы лежали. Спокойно прошла – я же в халате была, куртка легкая поверх него, да еще и с ребенком на руках. Никто меня не остановил и внимания не обратил. Вы тогда спали, а я смотрела на вас… И так мне стало вас жалко. Ни в жисть! Думаю, что делать? Я гляжу – рядом палата шикарная – ваша-то хоть и отдельная, но простенькая. А та цветами заставленная. Я туда. Думаю, если там мальчик, поищу другого ребенка. На мое или ваше счастье, там девочка была. Я положила свою Машку в кроватку той женщины, а ее живую девочку отнесла вам. И браслетик, лежащий в кроватке вашей малышки, повязала ей на ручку. А на свою Машку повесила браслет той женщины. Ночь была, никто меня не видел и не слышал. Я тайком вышла и ушла домой.

— А меня потом ругали, что я дочку без спроса забрала из реанимации. А я ведь ее не брала! Я еще удивилась, как она изменилась. Думала, что с ума схожу… Но врачи мне объяснили, что малыши преображаются в первые сутки. Их лица разглаживаются, может измениться цвет глаз, – сглатывая слезы, произношу я. – Утром я слышала, как громко плачет соседка. У наших детей одинаковая группа крови, вот ничего такого и не заподозрили. И у нас с Евгенией Самойловой была одинаковая группа крови… Правда, она родила немного позже, чем я. Вернее, она родила ночью, я это точно помню.

— Да, – добавляет Лев. – Нас убедили, что в современном мире детей не могут менять. А следователь – тот, кто вел дело до вас, пообещал, что у всех матерей возьмут материал на анализ. Женя родила, а чуть больше, чем через час поднялась кормить малышку и увидела труп в кроватке.

— Так его брали! Анализ этот, – неожиданно вспоминаю. – Но я почти уверена, что обошлись сравнением по группе крови и резус-фактору. ДНК-исследования весьма дорогостоящие.

— Хорошо, что я не оставил происшествие без расследования, – вздыхает Лев. – Судьба подарила мне Тери… Моя жена уже тогда тяжело болела, хоть внешне это и не проявлялось. Если бы не Тери, Даринка осталась сиротой.

— Расследование зашло в тупик по одной причине: материал мертвого малыша не совпал с генетическим материалом имеющихся в родильном доме рожениц. Никто и подумать не мог, что искать надо среди живых детей. Истина лежала на поверхности, но теперь… – глубоко вздыхает Артем. – Странно, что не сравнили родство Евгении Самойловой и мертвого ребенка. Сразу не сравнили…

— Его сравнили почти сразу. Я принялся за поиски, понимая, что наша девочка воспитывается в другой семье. Копал под всех, следил, пока не вышел на Этери. Адвокат Кошкин помогал мне с этим.

— Вы будете заявлять на Таранову? Это она лишила вас дочери, – прищуривается Бражников.