Книга Отец (не) моей дочери, страница 88 – Елена Левашова

— А где она? – выглядываю в окно.

— Сюрприз, – заговорщицки протягивает Лев. – Она настояла, чтобы я остановился возле цветочного. Хочет подарить тебе живые цветы. Говорит, без них твоя кофейня выглядит неуютно.

— Ох, Тери! – Елизавета Тимофеевна появляется именно в этот момент. – Говори, куда ставить горшок? Я еще четыре заказала. Цветы неприхотливые и очень красивые. Две пальмы в больших глиняных горшках и…

— Мама, проходите за стол. Спасибо вам за цветы, я бы и не догадалась, – сдержанно обнимаю ее, питая искреннюю благодарность.

Семья рассаживается за большим прямоугольным столом возле окна. Я прошу помощницу Ларису сделать нам кофе и горячие круассаны. Сижу как на иголках, переживая, как бы повар Руслан не облажался. Молоденький, только после кулинарного училища, он пока ничего не делает без моего контроля.

— Тери, да успокойся ты, – произносит Лев, поглаживая мое плечо. – Они справятся. Пора уже расширить штат и переходить на удаленное управление. Мы можем себе это позволить, я помогу…

— Спасибо, Лев. Наверное, ты прав, и я…

— Погоди, Аверин звонит. И почему мне?

— А мне Бражников! Господи, полтора месяца прошло. Неужели… – хватаю телефон дрожащим пальцами и юркаю в подсобку, именуемую моим кабинетом. – Слушаю вас, Артем Леонидович.

— Вы можете приехать в ближайшее время? – произносит он решительно.

— Д-да… Есть какие-то новости?

— Иначе я не звонил бы. Жду вас.

Елизавета Тимофеевна соглашается присмотреть за Дариной. Ну и за кафе немного… Она раскладывает на столике игрушки и спокойно нас отпускает. Вдали невзрачного коридора следственного комитета виднеется приоткрытая дверь в кабинет Бражникова. Торопливо шагаем и без стука вваливаемся внутрь, встретившись взглядами с Артемом и… незнакомой женщиной.

— З-здрастье… – киваю я, опадая на стул.

— Этери Валентиновна, мы нашли вашу… Как бы это сказать-то…

— Спасительницу. Наверное, так? Потому что, если бы не Дарина и не Лев, то я… Почему вы молчали столько лет? – поднимаю на нее взгляд.

Женщина выглядит неухоженной – простоволосая, с натруженными руками и грязными ногтями, неопрятно одетая. Правда алкоголем от нее не пахнет.

— А зачем было говорить? Сами же балакаете, что я спасительница. Коли так, то…

— Таранова, расскажите потерпевшему Льву Самойлову – он отец той девочки, как было дело? – хмурится Артем. – Я коротко изложу, как мы вышли на Ирину Васильевну. Мои стажеры опрашивали свидетелей, которые видели беременную женщину – соседку, коллегу, приятельницу, но после родов не видели ребенка. Знаете, как бывает – мама гуляет с коляской или сажает малыша в машину. Но в нашем случае ребенка не было… Признаюсь, это было сложно, но решением большинства сотрудников мы сузили радиус поиска районами, прилегающими к нашему родильному дому. Женщина после родов вряд ли шла или ехала издалека. Да еще и с мертвым ребенком в руках.

— Дочушка моя, – громко всхлипывает Таранова. – Я не хотела, чтобы так… Я шла рожать. Ну не стояла я на учете, так что меня теперь казнить? У меня трое спинозрызов дома, кормить их надо. А кто будет? Я! Потому что муж мой гуляка проклятая, он…

— Таранова, расскажите, как было дело, – отрезает Артем.

— Я не дошла. Родила на улице. Никто не подошел ближе, хоть люди и слышали, как я ору. Мы в старом микрорайоне живем, в общем дворе на Первомайской. До роддома два квартала, вот я и пошла, как живот стал тянуть. Родила свою Машку, а она и не кричит, – громко, по-бабьи всхлипывает Таранова. – Я ее давай тормошить. Не дышала моя девочка, такие вот дела. Но в роддом я все равно пошла. Прямо возле приемного отделения заметила две темные фигуры – мужчину и женщину. Они говорили про Журавлеву. Это вы? – вскидывает она взгляд.