Книга Отец (не) моей дочери, страница 63 – Елена Левашова

К слову, с последней я так и не поговорил. Клиенты сегодня попадались сложные. У Воровского не останавливалось кровотечение из лунки после удаления зуба, а у Терещенко случился анафилактический шок. Не день, а сплошное испытание. Надеюсь, вечер получится удачным?

— Папа, читай, – Дарина врывает меня из мечтательной задумчивости.

— Да, малышка. Можно я отойду на минутку? Вдруг нашей маме нужна помощь.

— Холосо.

Встаю с дивана и иду в кухню, на ходу приглаживая волосы. Тери взбивает в миске крем, помешивает на плите что-то вкусное и ароматное, по виду напоминающее карамель. Улыбается, завидев меня. Вытирает руки об огромный фартук – давний подарок моей жены, и смущенно отводит взгляд.

— Еще рано. Я вас позову. Кекс остывает, безе доходит. Проголодались?

— Еще бы, – улыбаюсь в ответ. – Я очень устал, Тери. Наверное, поужинаю и завалюсь спать. День сегодня был, ты…

— Погоди, Лев. Прости меня, я совсем забыла предупредить – к нам едет Адам. Он хочет поговорить с тобой, – Тери мгновенно меняется в лице. – Черт… Это я балда, закрутилась с готовкой и забыла сказать. Надеюсь, ты не против?

Во рту собирается тугой ком. Такой колючий и гадкий, что становится тяжело дышать. Глубоко вздыхаю, пытаясь прогнать возмущение и медленно произношу:

— А для чего Аверину разговаривать со мной? Он хочет попросить моего благословения? Собирается сделать тебе предложение? Я не против, так и передай. Тери, я не понимаю… – плююсь словами, замечая ее потухший взгляд.

Тери словно сникает – расслабляет плечи и опускает голову. Бледнеет, словно поранившись моими словами или прищуренным, полным возмущения взглядом. Это из-за Аверина? Ей так неприятно, когда я говорю о нем плохо?

— А я знаю, что не против. Тебе все равно, Лев. Так что твоего благословения нам не требуется, в конце- то концов ты не мой отец, а мой… Отец моей дочери, то есть не моей… Господи, не думала, что ты так все воспримешь, – Тери закрывает лицо руками и тягостно вздыхает.

— Тери, ты расстроилась из-за моего отношения к Адаму? Да ладно тебе, перестань. Нормальный он парень, просто я…

Ревную… До чертиков и разноцветных кругов перед глазами, до тянущей боли в груди. Не могу представить, что кто-то будет обладать ею, но и себя в роли возлюбленного представляю с трудом. Кажется, мы слишком разные… Или я самонадеянный трус, играющий с судьбой, как с резиновым мячиком.

— Просто ты не упускаешь возможности каждый раз оскорбить его. Адам занимается расследованием, между прочим, – Тери отворачивается и интенсивно взбивает венчиком карамель. – Хочет выяснить, почему твою дочь отдали мне? Ищет улики, не вылезает из роддома, встречается со свидетелями. Если тебе наплевать, то…

— Прости, прости… Я погорячился. Был трудный день. Пусть приезжает, послушаю его. Тери, я дурак… Ты, вероятно, думаешь, что мне плевать. Моя-то дочь нашлась, а вот твоя…

— Вот именно, – отрезает Этери. – Я каждый день думаю о ней. Гадаю, жива она или нет? Это… Это ужасно, Лев. Не знаю худшего чувства, чем неизвестность.

— Прости, прости… Обещаю, что буду более сдержанным впредь. Пускай твой Аверин…

Мой опус прерывает звонок в домофон. Тери вытирает руки о фартук и бежит открывать. Слышу, как он входит в мой дом, чмокает ее в щеку, спрашивает, куда повесить пальто. Спокойно, Лев… Держи себя в руках.