Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 79 – Елена Левашова

Убейте меня, если в этот момент, профессор не переводит взгляд на Никиту Чернова – заведующего отделением. Тот втягивает голову в плечи и словно врастает в стул.

На миг в зале воцаряется тишина. Долецкий ходит взад-вперед, поскрипывая подошвами лаковых туфель, Линчук нервно листает страницы.

— Уважаемый суд, у обвинения есть ходатайство, – Линчук уверенно поднимается с места. Судья кивает, молчаливо позволяя продолжить. – В деле появились новые обстоятельства. В Следственный комитет поступили две анонимки. Автор писем утверждает, что Боголюбов проводил аборты и операции по восстановлению девственности за денежный гонорар. Иными словами, подсудимый зарабатывал, используя ресурс больницы.

— Ложь! Этого не может быть! – взрывается профессор Марьев и сразу же сгибается, хватаясь за сердце. – Мир, скажи, что это вранье…

— Конечно, профессор. Я никогда не делал подобного, – Мир отрицательно качает головой и резко встает. – Ваша честь, я владею долей в отцовском бизнесе, к тому же являюсь одним из директоров клиники «Шестак и Ко».

— Сядьте на место, подсудимый. Суд осведомлен о ваших источниках доходов, – обрывает Борцова. – Продолжайте, Федор Леонидович.

Долецкий прекращает расхаживать по залу, с интересом взирая на Линчука. Выходит, он не удосужился провести собственное расследование или, куда хуже, не знал об анонимках?

— Следователь Винник рассекретил анонима. На записях камер видеонаблюдения Следственного комитета видно, что письма дежурному следователю передавала медсестра гинекологического отделения Лебедева Таисия Алексеевна.

— Вот дрянь! – плюется Зинаида Львовна, вскочив с места.

— Тишина в зале! – звук молотка судьи прокатывается по залу.

— Сергей Владимирович допросил соседей Лебедевой и выяснил, что Марианна Лопухина в течение шести месяцев снимала у нее квартиру. Таисия Алексеевна неустанно следила за жизнью Марианны, так как ее собственное жилье находится на одной лестничной площадке с квартирой, где проживала Лопухина, – зачитывает Линчук, встречая понимающий, благодарный взгляд адвоката.

— Лебедеву вызвали на допрос? Для чего она подбрасывала анонимки, пятнающие репутацию подсудимого? – спрашивает Борцова, делая ручкой отметки.

— Медсестра Лебедева оформила отпуск за свой счет и скрылась. Обвинение ходатайствует о возвращении дела на доследование.

Зал оживает, словно растревоженный улей. Люди оборачиваются, делясь своими догадками и возмущениями. Шумят и переговариваются, превращая заседание суда в бизнес-тренинг. А я… открыто смотрю на Мира. Встречаю его взгляд, полный невыразимой нежности и обожания. Он как солнечный луч или прохладный ветер в полуденный зной наполняет меня до краев молчаливой мужской лаской. Люди как будто растворяются в воздухе, исчезают по щелчку волшебника, оставляя только нас… Не вижу никого. Губы Мира открываются, и я читаю по слогам: «Лю-ба-ша…»

— Суд постановил вернуть дело на доследование в прокуратуру, – судья Борцова объявляет приговор под громкие овации Долецкого, Шестаков и профессора Марьева.

Я улыбаюсь. Обнимаюсь с Рябиниными, Максом и провожаю взглядом Мира: закованного в наручники, его выводят из зала.

Мирослав

Почему она так поступила? Что, черт возьми, я сделал Таисии Алексеевне? Мне всегда казалось, что более верных людей, чем она и Зинаида Львовна, не существует.