Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 53 – Елена Левашова

— Люба, я выгнал его. Сделал, как ты попросила, но, послушай, может, ты рубишь с плеча? Вам надо поговорить.

Макс напоминает мне Александру Георгиевну. А его тон – успокаивающий и убедительный, до чертиков злит.

— Не хочу. Я не верю этому бабнику. Давай не будем о нем, ладно? Я сейчас полежу немного и поеду домой, – порываюсь встать, но руки Макса мягко опускают меня на подушку.

— Что с тобой случилось? И чем испачкано пальто? – серый взгляд прожигает насквозь.

— Рвотой.

— Люба, может, «Скорую» вызвать? – Макс присаживается на корточки и берет мою слабую кисть в свои горячие большие ладони.

Почему не он заставляет сердце сбиваться с ритма? Господи, ну почему все в моей жизни не так? Меня, очевидно, прокляла в роддоме злая ведьма, маскирующаяся под санитарку. Увидела и сказала: все у этой рыжухи будет наперекосяк!

— Макс, я беременна.

— Этот парень, он… отец ребенка?

— Ребенок мой. Только мой, – нервно высвобождаю кисть из его рук.

— Люба, если обстоятельства изменились, ты можешь вернуться сюда. Не вопрос, я съеду завтра. Поищу себе что-нибудь подходящее, да и к тому же…

— Макс, не вздумай. Малышу понадобятся деньги, поэтому снимать квартиру мне не по карману. Тетя Глаша будет рада такому квартиранту. Я знаю, какой ты аккуратный и ответственный.

— А как же Челси? Хозяйка не будет против?

— Конечно нет. Она любит животных: у деда Никиты овчарка. Не волнуйся.

Пытаюсь принять вертикальное положение, только новая волна головокружения придавливает меня к подушке.

— Любаша, может, все-таки вызвать «Скорую»? Ты встала на учет? Что там еще делают… – Макс озадаченно чешет макушку, заставляя меня улыбнуться.

— Спасибо, Макс. Сейчас все пройдет.

Парень поднимается и уходит на кухню, оставляя меня на попечение Челси. Собака пристраивается в ногах и кладет большую черную голову на колени. Жилище наполняют звуки домашнего уюта: шипение чайника, звон фарфора, стук закрывающихся шкафчиков.

— Прорвемся, Челси. Я умная и пробивная особа, старательная, хозяйственная… – загибаю пальчики, перечисляя дворняге, с любопытством смотрящей на меня, свои достоинства.

— …и я люблю тебя, – вырастает в проеме Макс. – Позволь мне быть рядом, – шепчет хрипловато, протягивая мне чашку с горячим чаем.

— Не могу. Ты же знаешь…

— Любишь его?

Я опускаю глаза в пол, разглядывая узоры на прикроватном коврике, и молчу.

— Тогда почему выгнала? – мое молчание красноречивее слов, и Макс продолжает допрос.

— Потому что, он… как зараза. С ним больно, без него – еще больнее… Почему так? Почему мы выбираем не тех? – пытаюсь смыть горечь глотком горячего сладкого чая.

— Потому что сердце лучше знает, кого любить, – звучит обреченно.

Максим открывает шкаф и натягивает толстовку. Бросает в рюкзак пару свитеров и нижнее белье.

— Не нужно тебе никуда ехать на ночь глядя, Любаша. Отдыхай. Я поеду к родителям в Бурцево, побуду до понедельника.

— Макс, это же триста километров! Зачем?

— Предки будут рады. Сама знаешь, какие старики обидчивые. К тому же они давно звали. Челси, едем?

Собака спрыгивает на пол и радостно виляет хвостом. Осторожно поднимаюсь, привыкая к странному ощущению беспомощности и хрупкости. Прямо не Люба, а хрустальная ваза какая-то!

Бреду, пошатываясь, в прихожую, чтобы проводить парня.