Книга Развод по правилам и без, страница 22 – Лана Ривера

Никита смотрит на меня. В его глазах — не злость, а что-то, что меня пугает больше злости. Пересчёт. Тот же взгляд, который я видела у Николая в кухне.

— Иди, — говорит он.

Я выхожу. Закрываю за собой дверь — тихо, без хлопка. Иду по коридору, и спиной чувствую чужие взгляды. Катя. Коллеги за стеклом. Кто-то из менеджеров.

В кабинете я сажусь за стол, и только тут замечаю, что руки дрожат. Я прячу их под стол, сжимаю в кулаки, разжимаю. Дышу.

Открываю почту. Пишу ответ Александру:

«Александр, я могу в любой день после шести вечера. Или в субботу утром. Что удобнее вам?»

Отправить.

Я смотрю на экран и думаю: я только что сделала что-то, что может стоить мне этой работы. И мне страшно. Но страшно было бы и не делать — просто по-другому.

Он отвечает в тот же день, в пятницу вечером.

«Анна, в субботу утром. В 10. Адрес: ул. Центральная, 14. Код домофона — 47К. Буду ждать».

Я читаю это в машине, на парковке студии. За стеклом — серый вечер, огни витрин расплываются в мокром воздухе. Алина сегодня не ночевала дома — прислала сообщение в восемь: «У Сони, завтра вернусь». Я написала «хорошо» и не стала звонить, хотя очень хотела.

Я сохраняю адрес и еду домой.

Суббота начинается неожиданно светлой — тучи разошлись, и осеннее солнце бьёт в окно спальни жёстким, горизонтальным светом, каким умеет только в октябре. Я просыпаюсь в восемь, лежу несколько минут и думаю: сегодня я иду смотреть квартиру. Это профессиональная встреча. Ничего, кроме профессиональной встречи.

Встаю. Иду в ванную.

Сегодня я принимаю душ медленно — первый раз за несколько дней не наспех, не между звонками и сметами. Стою под горячей водой и слушаю, как она гудит в трубах, как за стеной у соседей смотрят телевизор. Обычные субботние звуки.

Потом стою перед зеркалом и смотрю на себя. Не с ужасом и не с равнодушием — просто смотрю. Круги под глазами никуда не делись. В пустой квартире, где Алина так и не появилась, эта утренняя «сборка» — моя единственная соломинка, попытка удержать ускользающий контроль. Я беру консилер, подводку, помаду — нейтральную, почти телесную. Одеваюсь внимательно: тёмно-зелёный джемпер — тот, который Вероника называет «цвет твоей профессии», — и узкие чёрные брюки. Смотрю в отражение. Если дома меня никто не ждёт, я хотя бы буду дизайнером.

В машине я включаю музыку — что-то без слов, только фортепиано, — и еду через утренний город, который ещё не проснулся до конца.

Дом на Центральной оказывается сталинкой.

Я паркуюсь и выхожу, запрокидывая голову. Семь этажей, лепнина по фасаду — потемневшая от времени, но живая. Большие окна, высокий цоколь. Двор закрытый, с остатками клёнов, которые роняют последние листья на потрескавшийся асфальт. Я стою и смотрю, и в голове сама начинает выстраиваться концепция: эта архитектура требует уважения. Здесь нельзя лепить скандинавский минимализм или индустриальный лофт. Здесь нужно говорить с домом, а не против него.

Код домофона. Лифт — старый, с деревянными панелями, которые кто-то давно покрасил белым. Пятый этаж.

Я звоню в дверь.

Александр открывает сразу — будто стоял рядом. На этот раз он в простой серой футболке и джинсах, и этот контраст с деловой обстановкой в студии меня почему-то выбивает из равновесия: он выглядит живым человеком, а не клиентом.