Книга Болевой порог, страница 65 – Ольга Вечная

— Не оценила выпавшее счастье?

— А ты почему один? Нет, серьёзно. Такой успешный мужчина, доктор. Наводит на мысли.

Вытягиваюсь на кровати и пишу длинное сообщение Инге, в котором объясняю, что случилось, и прошу купить кое-какие вещи.

— Озвучишь?

— У тебя какое-то извращенное пристрастие к моему голосу? Когда я говорю, ты даже морщишься... меньше.

Он пожимает плечами.

— Возможно, ты не зря прокачивала голос.

— О, Боже ты мой.

— Так что, споешь колыбельную?

— Про мальчика-садиста?

— Эту колыбельную я слушал всю ночь. Но ты, полагаю, другой не знаешь, так что можно и ее.

Пару минут в палате тихо. Я размышляю, как закончить сообщение - чтобы и пожаловаться от души, но и не перепугать сестрицу до смерти. Тем временем Морев прижимает мобильник к уху:

— Максим, привет. Свободен?.... А. Когда будешь в городе?.... Нет, я помню, что у тебя выходной. Я сейчас в больнице, мне нужно привезти кое-какие вещи и лекарства... Нет, ничего серьёзного. Попал в аварию, сломал пару ребер, выберусь... Нет, не нужно. Я вполне подожду до вечера. Хорошо.

Пару минут внутри происходит страшная борьба, после чего я громко выдыхаю и говорю:

— Какие тебе нужны таблетки?

— Я уже нашел доставку лекарств по городу, - он так и пялится в мобильник.

— Как хочешь, но Инга уже в аптеке.

— Разблокируй меня, скину, - поспешно соглашается он.

Едва делаю это, Морев присылает список из трех препаратов и банки колы. На банковский счет падает десять тысяч рублей.

— Спасибо.

— Пока не за что.

— Нет, правда, очень мило с твоей стороны позаботиться обо мне.

— Твои слезы впечатлили даже мою дочь. До этого она не видела, чтобы мужчина так драматично рыдал. Ну прям как девчонка.

— Ее отец - достойнейший мужчина и пример для подражания, я запомнил. Так что с колыбельной?

— Ты, блин, серьёзно? Ладно. Слушай... На самом деле я отдаю себе отчет в том, что ты мне помог в такси. Я растерялась и сама бы не отодвинулась, все так быстро произошло. Спасибо за это, - заканчиваю серьёзно. - И поэтому я готова помочь как-то облегчить тебе... это. Вот и все.

— Есть ещё один способ, - тянет он. - Но точно не сегодня.

— Ты вообще о чем?

— А вообще, пожалуйста, - продолжает серьёзнее. - И что бы ты там себе ни думала: у меня никого нет, потому что я трудоголик. А ты почему одна? Всё ещё обо мне думаешь? В смысле, о моем неадекватном поведении. Боишься дубля?

— Трудоголик? - фыркаю. - Это когда такая причина останавливала женщин? Не гони, Морев.

— Ещё я жадный.

Как раз гуглю его лекарства, в сумме выходит вместе с колой две тысячи. Ну да, жадный. Ещё тоном таким бросил, словно кость собаке. И все же я решаю оставить как есть:

— Верю. Жадные мужчины - огромный красный флаг. Я тоже трудоголик. А ещё у меня есть дочь и бабушка, и я не могу привести домой кого попало, просто потому что он мне понравится. Поэтому вот так.

— Кого попало, - повторяет последнюю фразу.

Дверь отворяется, пропустив в палату прохладный воздух из коридора.

— Захар Морев? На перевязку, - приглашает медсестра.

— Иду, - кряхтя поднимается он. - Тихий, мать его, ад. Когда. Этот день. Закончится. Есть какой-то болевой порог, перешагнув который начинаешь привыкать. Почему я не сдох вчера...

И так далее.

— Все мужчины «кто попало», пока не узнаешь поближе. Но на это нужно время. Много времени. А я не могу рисковать, - произношу больше для себя, отдавая отчет, что он уже растворился в очередном витке собственной боли и не слушает.