Книга Болевой порог, страница 62 – Ольга Вечная

Тогда никто не называл детскую возню насилием.

Сейчас назвать иначе не получается.

Кости черепа трещат как дрова в пламени. На ее майку падает капля, потом ещё одна, и я поспешно отшатываюсь и вытираю щеку. Это не слезы горя, жалости или раскаяния. Не стоит обольщаться. Иногда боль такая сильная, что глаз слезится, и я не могу это контролировать. Просто она замолчала, и я утонул в этом состоянии.

Все это стало слишком.

Треш какой-то.

Нездоровая херня.

Блядь. Какая нездоровая.

Отшатываюсь и возвращаюсь к себе.

Ситуация: я заставил девчонку молчать годами, и теперь именно ее голос сбавляет градус моих страданий. Качаю головой.

И даже через страдания не могу не отметить: Соня - красивая девушка.

Какого дьявола она мне тогда верила.

Какого дьявола я так много сейчас об этом думаю?

* * *

Просыпаться в таком состоянии - мерзко.

Иногда я думаю о том, что стоит жениться только ради того, чтобы иметь под рукой человека, готового в любое время дня и ночи привезти мне таблетки и еду (голод часто провоцирует приступ). Проблема заключается в том, что когда я привязываюсь к людям, что бывает редко, но все же не исключено полностью, мне становится неловко нагружать их своими проблемами. Хочется, напротив, оградить по максимуму.

Взять даже Матвея. Мы знакомы лет пятнадцать, и в каком только дерьме друг друга не поддерживали. Он бы примчался на помощь в любой момент дня и ночи, но у него работа, жена, ребёнок потом родился. Просить менять планы - ни за что на свете. Сам, в общем, выкручиваюсь.

Половина десятого.

Сони нет, значит, ещё не вернулась с обследования. Обход прошел как в тумане, после чего я снова отключился. Что по ревизии организма: ребра ноют ещё сильнее, но это ожидаемая реакция. Шок проходит, организм начинает восстанавливаться, ну и протестует, естественно, с какой стати все вдруг стало переломано? Спину режет.

Я добираюсь до санузла и по возможности привожу себя в порядок. А когда возвращаюсь на кровать, дверь распахивается.

Никого не вижу и даже успеваю подумать, что это какой-то сквозняк. Но когда опускаю взгляд ниже, натыкаюсь на девочку. Лизу Зимину. Она вглядывается в мое лицо, потом узнает и радостно машет.

— Я его знаю! Захар, привет!

Следом за Лизой заходит дежурный врач.

— Добрый день, София Зимина ещё не вернулась?

Качаю головой.

— Лиза, подождешь маму здесь или в коридоре? Дядя точно знаком?

— Он мой друг.

— Отлично. Привезли документы, я займусь пока оформлением.

Сейчас выяснится, что мы не женаты, что безусловно к лучшему - ещё одну такую ночку выдержать немыслимо.

— Вы с мамой попали в аварию?

Лиза подбегает к кровати Сони, но в последний момент передумывает и плюхается на край моей.

От боли на миг темнеет в глазах, и я пытаюсь сдержать жалобное мычание.

— Захар, ты в порядке?

— Да. - Обе Зимины мне посланы за грехи детства. Подтягиваюсь повыше и прикрываю перебинтованную грудь простыней. - Сломал ребро, заживет.

Она протягивает руку, но я сжимаю пальцы в кулак, напоминая, как мы теперь здороваемся и прощаемся. Даже легкий удар отзывается новой вспышкой.

— Бабушка сказала, что мама попала в аварию, но не сильно поранилась.

— Это правда. Я думаю, твою маму сегодня уже выпишут, но нужно будет о ней хорошо позаботиться. Как думаешь, справишься?