Онлайн книга «Несбывшаяся жизнь. Книга 1»
|
Вроде огромный город, а тесно. Не сможет здесь Лешка. Задохнется. Даже с ней, даже ради нее. Бежать, чтобы больше не позориться, чтобы она над ним не смеялась, что он пентюх деревенский, неловкий. И дочку ее, соплюху эту, он побаивается, и бабку. Но дочку, кажется, больше… А раньше ничего не боялся – ни реки, ни леса, ни самой тяжелой работы, ни шпаны, ни начальства. Пьяного деверя своего не боялся: в пять минут скручивал, когда все по сараям прятались. Связывал, давал пинков и укладывал на сеновал. Тот и вырубался, только скулил как бобик, а ведь здоровый мужик. А здесь он всего боится. Девчонки этой рыжей, бабки надменной – и все еще красивой, и города этого. А самое главное – ее, Лизы. У себя не боялся, а здесь боится. Потому что там она была своя, в смысле, его, Лешкина. А здесь – чужая. — Чем пахнет? – морщась, повторила Лиза. – Ты что-то разлил? — Одеколон это. Что, не нравится? Лиза растерялась. — Ну, не знаю. Ядрено очень. Может, выветрится, и ничего… Лешка достал из чемодана пузырек и протянул ей. — Одеколон, – сказал он. – Обычный одеколон, «Тройной» называется. Не яд, Лиз, и не коровье говно. Что я опять сделал не так? Лиза смутилась, залепетала извинения, принялась оправдываться. Сказала, что всегда реагирует на резкие запахи, потому что начинает болеть голова, просто непривычно… — А вообще ничего ведь страшного! Не обижайся, сейчас проветрим, подумаешь! Она открыла окно и улыбнулась: — Чай, наверное, остыл! Ну, где твои пироги? Он здорово разозлился, ее мирный Лешка. И прав: налетела на мужика, а ему и так неловко. И валенки эти, и тулуп. И старый чемодан с рюкзаком. И то, как его приняли. Насмешливый взгляд Марии, полное Анькино безразличие… И она хороша – злая как кобра, насмешечки эти, подколочки… Как же – интеллигенция, врач! А интеллигентный человек никогда другого не унизит и неудовольствия не покажет. Не говоря уж о насмешках. Стараясь сгладить, исправить неловкую ситуацию, Лиза нахваливала Дарьины пироги. Она перечислила меню на Новый год и сообщила, что на первое января у них билеты в цыганский театр «Ромэн». Что других было, конечно же, не достать. Там она не была, но отзывы хорошие, всё с танцами и песнями, в общем, цыганский табор, здорово, да? — А второго – Красная площадь, Царь-пушка и Царь-колокол, и Новый Арбат, – перечисляла она. – Ну и просто прогулки по городу, по моим любимым местам. Покажу и расскажу все, что знаю. Теперь я экскурсовод! – смеялась она. – На Волге был ты, а здесь я! Хмурый Лешка пил пустой чай и молча кивал. Ночью она прижалась к нему, к знакомому и любимому телу, теплому и ладному, по которому всегда скучала, прижалась и носом уткнулась в его гладкую горячую шею. Но он ее не обнял, не прижал к себе, не ответил на ее призыв. — Устал? – шепнула она. – Ну ладно, спи. Он отвернулся к стене. Лиза вздохнула, долго вертелась с боку на бок, а потом отодвинулась, хмыкнула: «Да подумаешь, переживу!» Скоро ему показалось, что у нее выровнялось дыхание и она уснула, а он, деревенский дурак и олух, уснуть не мог. И все страдал, еле сдерживая желание повернуться, схватить ее крепко-крепко – так, чтобы задохнулась, и целовать, целовать… Ее прекрасное лицо, шею и плечи, грудь и руки, живот и всю ее, целовать и… |