Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 1, страница 121 – Мария Метлицкая

— Ладно, дело прошлое, – сказала Лиза, поднимаясь и собирая покрывала. – У всех своя правда. Знаешь, я всегда думала, что правда одна. Правда она и есть правда. А потом поняла: нет, не так. У всех своя правда. И всех, если захотеть, можно понять. Если, конечно, постараться.

После разговора с Марией стало и легче, и сложнее.

Легче – оттого что они наконец поговорили на эту тему.

А сложнее – оттого, что Лиза окончательно растерялась: кто ее отец? Неужели действительно тот самый любовник матери? Тот, ради которого она ее бросила? Не легкомысленный красавец Топольницкий, а тот самый Ленечка, из-за которого перевернулась вся жизнь? Все жизни! Лизина, мам-Нины, самой Марии… Тот самый любовник матери, которого Лиза всю жизнь ненавидела? Главная, неземная любовь, из-за которой бросают ребенка?

И еще одно мучило Лизу. Она могла с ним познакомиться – увидеть, поискать сходство, поговорить, услышать его голос, понять, что он за человек. Просто попросить Марию взять ее с собой к нему в больницу… Если бы она знала!

Но она не знала. Да и сама Мария ответила честно – это предположение, но вовсе не факт.

Кстати, у него остались дети – кажется, двое, сын и дочь – в Москве. И вполне возможно, что они ее родственники, единокровные брат и сестра. Выходит, их нужно найти? Мария наверняка о них что-то знает…

А если ее отец – давно канувший в Лету Владимир Топольницкий? Если она им никто? Ведь нет никаких доказательств. Ну найдет, и что она им скажет? «Кажется, я ваша сестра?»

«А если по группе крови? – рассуждала Лиза. – Мария должна знать, какая у него группа крови, в больнице наверняка определили, и в бумагах написано. Мария должна, а мне… хотелось бы. Хотелось бы знать, кто мой отец. И почему я смуглая, от кого это досталось? Ладно, может, потом… Что сейчас-то об этом…»

До конца отпуска оставалось совсем немного.

Они накупались, загорели, отоспались. Наварили варенья, до отвалу наелись вяленой и жареной рыбы, которую при удачном улове бесплатно отдавал сосед дядя Гриша.

И все. Спасибо, что было, но надо готовиться к дороге… Как быстро заканчивается все хорошее, как мгновенно пролетает…

Лиза открыла глаза и посмотрела на часы – половина седьмого. Впервые она так рано проснулась. Ну да, отоспалась.

В доме еще было тихо.

Лиза посмотрела в окно.

Мокрым серебром поблескивала река, раннее нежаркое солнце пряталось за легкими облаками. Неужели все скоро закончится? Ну да, разумеется, все когда-то заканчивается… Они вернутся в Москву, Лиза пойдет на работу, и снова закрутит привычно суетливая и беспокойная жизнь.

Лиза надела купальник, натянула сарафан, влезла в шлепки, укрыла спящую дочку и на цыпочках вышла за дверь.

Во дворе, на веревке, сушились полотенца.

Лиза стянула одно, еще влажное, волглое, и побежала к берегу.

Спустившись к реке, она стянула сарафан, бросила полотенце и оглянулась – никого. Да и кому тут быть в такую рань?

Туристы еще спят, народ они поздний. Местный люд на пляж ходит мало, не до него. У детей из пионерлагеря пляж свой, собственный, за лесом.

Лиза осторожно вошла в воду и поежилась: бррр! Вода была холодной. Купаться расхотелось, но раз уж пришла… И, зажмурившись, с разбега, она бесстрашно бросилась в воду.

Вода обожгла, ошпарила холодом.

Пара взмахов рук, два раза под воду – и Лиза выскочила на берег.