Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 1, страница 120 – Мария Метлицкая

Мария посмотрела на Лизу. Та сидела, опустив голову. Сквозь свежий загар проступала смертельная бледность.

— И как ты это пережила? – тихо спросила Лиза. – Ведь это… крах всего, всей жизни! Не знаю, как бы я справилась…

Лиза покачала головой.

— Лизонька! – удивилась Мария. – Это ведь только деньги! Конечно, переживали, особенно я. Леня держался, говорил, что с каждым могло случиться. Утешал, успокаивал, но ты ж понимаешь… Плакала я тогда без перерыва, целыми днями ревела. Зато похудела! – улыбнулась она. – Стройная стала как лань. Есть просто не могла: кусок в рот не лез. Леня ругался, пытаясь меня накормить, а я все выплевывала… Ну а со временем стало легче. Просто однажды я подумала: мне ведь судьба дала такой лотерейный билет, такую несказанную удачу, такой сказочный подарок, а я по деньгам убиваюсь. Самое главное – он здесь, рядом, возле меня. Вот, спит на моей подушке! А деньги и домик… выходит, не судьба. Накопим еще – и тогда уж… По-умному. Если успеем… Лизонька, мы и не такое переживали, а тут – какие-то деньги!..

Лиза неопределенно мотнула головой – осуждала или просто не понимала?

— Жизнь, Лиза, то одной стороной поворачивается, то другой. То белой, то черной. А как ты это примешь – дело твое. Как примешь, так и проживешь. Не надо никого винить. У человека тоже две стороны, белая и черная. И какой он к тебе повернется – порой он и сам не знает. Вот Нинка, родная сестрица. Посмотреть со стороны – человек благородный, правда? Ребенка моего воспитала, матерью быть старалась, а кто я? А я свинья неблагодарная, должна была ей до земли кланяться, ноги целовать – вырастила мою дочку, дала ей все, что могла. Во всем себе отказывала, а дочке моей самое лучшее, так?..

Лиза молчала.

— А нет, – зло сказала Мария. – Не так. Совсем не так. Нинка сломала мне жизнь. Вроде и дура простецкая, а все сделала грамотно. И документы выправила, и меня шантажировала. Вот тебе и самоотверженность! О себе она думала, в первую очередь о себе. Понимала, что замуж не выйдет, судьбу свою женскую не устроит, ребеночка не родит. А тут нате вам – готовая девочка! Да такая красавица и умница, прелесть, а не ребенок! И не чужой, родная племянница…

Мария всхлипнула.

— И зависть: всю жизнь – черная зависть. Завидовала мне она страшно, до ненависти, с самого детства. Меня родители обожали и баловали, а она всегда боком, с краю. Я понимаю, обидно! Я хорошенькая была, сметливая, музыкальная, и петь, и танцевать любила, и училась хорошо. Ласковая, к родителям льнула. А Нинка – бестолковая, неловкая, некрасивая. Понятно, что она не виновата. Помню, как мама ругалась: «Ты, Нинка, безрукая! Что ни поручи – все загубишь! Посмотри на Марусеньку – все у нее получается!» Как такое выдержать? Все оттуда и шло, из детства, из семьи… Неправы были родители, так нельзя. В чем она виновата? Я красавица – она уродина. У меня кавалеры – у нее пусто. Вот и получи, красавица Марусенька! Вот и подумай, что в жизни главное. И мстила мне всю жизнь. И, надо сказать, отомстила.

Начала канючить Анюта. Время шло к обеду. Мария поняла, что пора закругляться, делать какие-то выводы.

— Две родные сестры, а друг друга ненавидят… Кошмар. Ужасно, что так получилось. И знаешь, что я поняла? Зависть – вот что самое страшное. Зависть как жук-точильщик: грызет изнутри, до пустоты грызет, до основы. И выедает до черноты в душе. Вроде бы пожалеть ее надо, а не получилось: слишком много страданий и боли.